Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

Я хотел рвануть следом, но встретился с железным взглядом учителя:

— А вы все в класс! Через пять минут приду проверю.

Все нехотя разбрелись по кабинетам. Как раз со звонком. Я сел на свое место и отвернулся к окну. Кулаки еще чесались. Чтобы как-то успокоиться и привести мысли в порядок, я попытался согнуть первое, что попалось под руку, — пластиковую линейку. За спиной слышался шепоток — взбудораженные одноклассники обсуждали нашу стычку с Коляном. Между тем урок все не начинался, географичка опаздывала.

— У нас тут что, драка была? — запыхавшись, прокричал ворвавшийся в класс Славка. — Все пропустил, пока в столовке сидел.

Он плюхнулся на свое место и вопрошающе посмотрел на остальных. Ванька мотнул головой в мою сторону. Славка присвистнул.

— А чего? — спросил он тихо, но так, что слышала добрая половина класса.

— Колян начал. Из-за Собачеллы, — отозвался Ванька.

— Ого! Из-за Клавдии?! — удивился Славка.

— А ты тоже ее знаешь? — влезла в разговор моя соседка по парте Нелька Платова, ужасно вредная девчонка, которая считала, что знает обо всем лучше других. — Все с вами двумя понятно. Она же чокнутая, неделями не моется, лазает по подвалам, собирает бродячих собак и тащит домой. Фу, гадость какая!

— Ага. А потом дрессирует и сдает в цирк, — хихикнул кто-то с задних парт.

— Или делает из них собачьи котлетки, — поддержали с соседнего ряда. — Идиоты. Ничего смешного, — возразила отличница Оля Антохина. — Человек болеет, а вы… Мне сестра рассказывала, что у Собачеллы в детстве потерялся любимый щенок, она так переживала, что сошла с ума. Даже в психушке лежала. Андрей правильно делает, что больной женщине помогает.

— Дураки! Нормальная она, просто животных любит, — вступился Славка.

— Хорошая тетка, — поддержал его Ванька.

— Нормальная, нормальная. Собачелла в детском саду сторожем работает, у меня туда брат младший ходит. Чокнутую в садик бы не взяли, — лениво растягивая слова, произнесла Света Каблукова.

— Воров лопатой гоняет, — хохотнул кто-то сзади. — Тебе, Андрюха, не достается?

— Да пошли вы все! — психанул я. Линейка, которую все еще держал в руках, щелкнула и разломилась на две части. Я схватил рюкзак и бросился к выходу, в дверях столкнулся с географичкой. Она о чем-то спросила, я не расслышал, просто выскочил из кабинета.

На улице меня догнал Славка.

Некоторое время мы шли молча. Потом он все-таки не выдержал, заговорил. Спросил в лоб. Без обиняков:

— Андрюха, они, конечно, идиоты. Все, кроме Антохиной. Та просто наивная и всему верит. Но правда, зачем тебе все это надо? Проблем мало?

И тут я растерялся. Совсем не знал, что ответить. Из любви к животным? Одноклассникам, дворовым приятелям, даже родителям можно было соврать именно так. Что они понимали?! Но не лучшему же другу! Тем более что я и сам до конца не знал зачем. Сначала я помогал Собачелле из чувства вины перед сбитой Анфиской и ее котятами, потом из жалости к самой соседке — как там она одна справляется с такой оравой. Но все это прошло быстро. Анфиса выздоровела, котят раздали. Даже с псами я успел порядком наиграться.

И все-таки зачем? Меня туда тянуло! Было в этом что-то такое… такое… необычное! Не как у всех. Какая-то другая, непривычная жизнь. В ней не было школы, родительских нравоучений, бабушкиных теплых свитеров, Заболоцкого с его приятелями, ненавистного борща и вареного лука. Там была квартира в три комнаты, неприятный запах и заботы о корме, псы, Собачелла и я. Всего этого вполне хватало для счастья. Да, чуть не забыл… Еще пирожки… Жареные пирожки с печенкой. Завидев меня, Собачелла сердилась, ворчала, но я знал, что она мне рада. Всегда! Что бы ни случилось. Мы сидели в гостиной в окружении псов. Она поила меня чаем с печеночными пирожками и подолгу рассказывала о собаках.

Я был частью той жизни. Или она стала частью меня? Тогда, в тринадцать, я этого не понимал. Но уж точно не хотел, чтобы это закончилось.

* * *

Постепенно в школе перестали шептаться о моей дружбе с Собачеллой. Поняли или нет, не важно. Это было их дело. Главное, ко мне больше никто не лез с расспросами.

Даже отец смирился. Три месяца, пока он был в командировке, пролетели незаметно. Я и забыл наказ мамы, что ему не следует знать о моих походах в сто двадцать третью квартиру. Вахта закончилась, и отец вернулся домой. Сначала все шло неплохо. Первое время после приезда он ходил к друзьям, часто отлучался к бабушке — что-нибудь отвезти, купить, отремонтировать. Затем засел дома безвылазно. Набрал дисков и пересматривал все вышедшие в его отсутствие фильмы. Особо меня выручала «Бригада». Пятнадцать длиннющих серий, на которых отец просто залипал у компьютера и ничего вокруг не видел. В это время я мог делать все что захочу. Но вот когда все фильмы были пересмотрены и отцу стало скучно, он решил-таки взяться за мое воспитание.

— Где шлялся? — встречал он меня вопросом после школы. — Иди обедай, и пойдем на стадион, мяч погоняем. Хлюпиком растешь. Поди, и в морду дать никому не можешь? Мать тебя распустила. Хоть в секцию какую походил бы… на бокс или карате там.

На стадион? С отцом? Когда-то я мечтал об этом. Но сейчас придумывал предлог, чтобы сбежать подальше от таких «веселых» тренировок и нравоучений отца. Сбежать к Собачелле и ее псам. Я делал вид, что с головой ушел в учебу, обкладывался книгами, сидел за уроками по несколько часов. Это, кстати, пошло на пользу. Я подтянул успеваемость сразу по нескольким предметам. А чтобы уйти вечером из дома, говорил, что мне срочно надо к Славке, взять задание по реферату, или сходить к другому однокласснику за учебником. Выкручивался как мог. Отец хмурился, ворчал, но против школы, как против лома, у него приема не было. Он тягу к знаниям уважал. К тому же на моей стороне была мама.

Но «добрые» соседи меня все-таки выдали.

— Твой-то вон у Клавдии на побегушках. Смотри, Володька, учебу забросит, станет так же животинок по помойкам собирать. Дурное влияние от нее! Ох дурное, — шепнула как-то отцу старшая дома Ираида Станиславовна. Собачеллу она ненавидела лютой ненавистью. За разрытые псами лужайки, за запах в подъезде, за то, что та всегда могла дать Ираиде отпор.

После этого разговора отец долго ругался. Очень, очень долго. Наверное, целый месяц, по чуть-чуть каждый день. Его успокоила мама и новая командировка. Из нее он вернулся уж с другим настроем. Не знаю, что произошло, но