Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

цапля капельница, стоявшая на одной ноге около стола Джекки, выкрашенные бледно-голубой краской стены… Они давили со всех сторон, от них веяло холодом. Я посмотрел на друзей: Славка тихонько ерзал на кушетке, Флакон чиркал карандашом по краю листа. Много-много раз, так, что на этом месте из-под слоя графита уже выглядывала дыра. И тут раздалось слабое постукивание Джеккиных когтей о металлический стол. Собаку трясло. Это был приступ. Казалось, он продолжался невероятно долго, но часы на телефоне выдали семь секунд. И вновь в кабинете наступила тишина. Мы выдохнули. Теперь тишина была спасительной.

— Десять! — сообщал Флакон и записывал на листке время между приступами.

— Двенадцать!

— Семнадцать!

— Двадцать пять!

Чем выше было это число, тем сильнее в нас разгоралась надежда. Когда промежуток между судорогами достиг сорока, в кабинет зашла врач:

— Как тут у вас?

Флакон протянул ей лист с записями. Ветеринар улыбнулась:

— Жить будет! Поздравляю, ребята, опасность миновала.

— Почему тогда она не встает? — мой вопрос был глупым, я и сам это понимал, но так хотелось скорее увидеть Джекки довольной, радостной и здоровой.

— Не спеши. Восстанавливаться собака будет долго. Это время ей лучше побыть в клинике. Кстати, ребята, как вы понимаете, за все это придется платить. Бесплатно я ее оставить не могу, это не приют. Лекарство, которое сейчас прокапали, тоже денег стоит. А вот за проведение процедуры и осмотр я с вас не возьму. Экстренный случай, самой ее жалко.

О деньгах мы как-то не подумали. Да и не до них нам было, когда гнали на тачке в клинику.

— Много надо? — спросил я.

— Много. Но можно в долг, я договорюсь. На выходе вам дадут счет. Как собаку-то зовут?

— Джекки.

— На какую фамилию записывать?

— Колганова. То есть на меня, на Колганова. А не у Джекки фамилия Колганова, — я смутился. Что-то совсем меня выбили из колеи эти переживания. На ходу чушь порол. — Погладить можно?

— Гладь. Но она спит, не почувствует.

Я осторожно коснулся Джеккиной лапы. Теплая. Дотронулся до кончика носа… И почувствовал небольшой, едва различимый ветерок. Дыхание собаки было слабым, но оно было. Напряжение, которое держало меня в тисках все то время, пока мы искали Джекки, пока везли ее сюда, пока считали секунды, начало отпускать… Меня почему-то самого затрясло. Значит, Джекки и правда жива. Значит, мы ее спасли. Значит, мы спасли Собачеллу, которая не перенесла бы такого удара. Значит, случилось что-то такое важное, большое и значимое. Для всех нас.

Из клиники мы вышли с длинной бумажной лентой в руках, счетом за лечение. Внизу жирным шрифтом красовалось четырехзначное число. Для меня это были просто невероятные деньги. Но Собачелле я решил всех подробностей не рассказывать. Так, в общих чертах. И средств на лечение Джекки у нее не брать. Сам заработаю. Я забрал у Славки счет, и, гремя тачкой, мы поплелись домой.

* * *

— Идиоты! — прорычала Собачелла, услышав мой путаный рассказ.

Судя по тому, сколько ненависти было в одном этом слове, относилось оно не ко мне со Славкой и Флаконом, а к тем, кто отдал приказ разбросать отраву. Из-за них уже погибли коты Троекуровых, чуть не умерла Джекки, да и неизвестно, сколько бродячих кошек и собак еще полегло.

Собачелла нервно сжала кулаки и маятником заходила по комнате. Псы притихли. Они вообще всегда чувствовали ее настроение, понимали, когда лезть не надо. Собачелла их любила до безумия, но держала строго. Одного взгляда хватало, чтобы понять, кто тут вожак стаи.

Я такие ее вспышки гнева тоже не любил. И, как собаки, старался переждать, когда она остынет. Попасть под горячую руку… Нет! Это было страшно даже для меня, хоть я был, наверное, единственным человеком в этом мире, к которому она относилась с уважением. Я сидел на продавленном диване в окружении молчащих псов и почему-то представлял Собачеллу на работе, в сторожке. Грозную, с лопатой наперевес. Или нет, с ружьем. Ей оно больше подходило. Ночь. Шорох у ограды. Это крадется вор. Обязательно весь в черном, в надвинутой на глаза кепке и капюшоне. И с мешком. Что он там хочет взять, в детском саду? Горшки, игрушки или недоеденную творожную запеканку? Собачелла в своей каморке насторожилась и взяла в руки оружие. Вот вор уже на территории сада, он тихонько пробирается через кусты, выглядывает и… перед ним словно скала вырастает Собачелла. Да ка-а-ак гаркнет…

— Дюшка! Андрей! Эй, ушибленный! Где витаешь?

Вор и детский сад разом пропали. Я очнулся. Гаркала Собачелла сейчас на меня. Она стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, и смотрела в упор. Вероятно, ждала ответа на вопрос, который я прослушал.

— Сколько надо, спрашиваю?

— Чего? А? — так и не сообразил я.

— Денег сколько на лечение надо для Джекки?

Не дождавшись, когда я выйду из ступора, она достала из кармана ключ и направилась к дальней комнате. Это была ее спальня. Туда вход мне и собакам был запрещен. Собачелла долго что-то искала, скрипела дверцами шкафа, потом вышла с толстой пачкой купюр.

— Так сколько надо?

— Эээ… Ничего! — начал я, тараща глаза на деньги. Я и не думал, что у собачницы, сторожа, их может быть так много. Ладно бы у какого-то банкира. Я чуть было не спросил, откуда такое богатство. Но вовремя одумался, взял себя в руки и уверенно сказал: — Ничего не надо. Лечение оплачу я сам.

Собачелла, лицо которой минуту назад было сплошной каменной маской, вдруг улыбнулась и протянула мне руку.

— Хорошо. Принимается, — ответила она. — Твой недогляд, ты и отвечай.

Я пожал ее руку твердо, сильно, полный гордости за свой поступок и безмерно довольный одобрением Собачеллы. Наконец-то…

На кухне пробили часы. Пять раз.

— Ох ты ж! Заговорились, Дюшка. Я на работу опаздываю, — спохватилась она и ушла в комнату собираться. Пока ее не было, я опять представил себе ночной детский сад и сторожку. Но Собачелла в этой фантазии была совсем другой. В привычном камуфляже, без ружья, с улыбкой на губах.

Через три минуты она стояла в коридоре и давала наставления. Сегодня я оставался в собачьем семействе за старшего. Надо было ухаживать за двумя щенками, которых Собчелла подобрала пару дней назад около гаражей.

— Покорми мальцов в шесть из соски. Молоко обязательно подогрей. И в коробку к щенкам без надобности не лазь. Никаких гладилок. Потом свет везде выключишь и дверь захлопнешь.

Собачелла уже шагнула за порог, но вдруг повернулась ко мне, потрясла в воздухе кулаком и как-то торжественно произнесла:

— Молодец! По-мужски!

Дверь за хозяйкой захлопнулась. Первым ко мне метнулся Аполлон — это лохматое