Лазоревый замок - Люси Мод Монтгомери

чему посылать всё подряд к чёрту, как вы всегда делаете. И я не позволю оставлять следы на полу, который только что вымыла. Вам придётся соскребать грязь, независимо от того, проклинаете вы её или нет.

Сисси нравились чистота и порядок. Она тоже их наводила, пока силы её не оставили. Сисси радовалась, что Вэланси теперь рядом. Ей было так нестерпимо – длинные, одинокие дни и ночи без какого-либо общества, не считая ужасных старух-подёнщиц. Сисси не любила и боялась их. Она привязалась к Вэланси как ребёнок.

Не оставалось сомнений, что Сисси умирает. Но она не казалась опасно больной. Даже кашляла не слишком много. Почти каждый день она вставала и одевалась – иногда даже работала в саду или на пустоши часок-другой. Спустя несколько недель после прибытия подруги она так посвежела, что у Вэланси появилась надежда не её выздоровление. Но Сисси только покачала головой.

– Я не смогу поправиться. Мои лёгкие совсем никуда не годятся. И я… не хочу. Я так устала, Вэланси. Только со смертью я успокоюсь. Но я очень рада, что ты здесь – ты не представляешь, что это значит для меня. Только, Вэланси, ты слишком много работаешь. Не стоит, отцу нужно, чтобы еда была готова – и только. Мне кажется, ты сама не совсем здорова. Иногда ты так бледнеешь. И эти капли, которые тебе нужно принимать… Ты точно в порядке, дорогая?

– Конечно, – беззаботно отозвалась Вэланси. Ей не хотелось тревожить Сисси. – И я не перетруждаюсь. Мне нравится выполнять работу, которая действительно нуждается в том, чтобы её выполнили.

– Тогда, – Сисси печально вложила свою ладонь в руку Вэланси, – не будем больше говорить о моей болезни. Забудем о ней. Притворимся, что я снова маленькая девочка и ты пришла поиграть со мной. Когда-то я мечтала об этом – чтобы ты пришла. Конечно, я знала, что это невозможно. Но мне так хотелось! Ты всегда отличалась от других девочек – такая добрая и милая, – как будто в тебе было что-то, о чём никто не знает, – какой-то милый, чу́дный секрет. Это так, Вэланси?

– У меня был мой Лазоревый замок, – легко рассмеявшись, ответила Вэланси. Ей польстило, что Сисси думала о ней. Она и не догадывалась, что могла кому-то нравиться, вызывать восхищение или интерес. Вэланси рассказала ей всё о Лазоревом замке. Она ни с кем не говорила о нём прежде.

– Думаю, у каждого есть Лазоревый замок, – мягко сказала Сисси. – Только называются они по-разному. У меня тоже был свой… однажды.

Она закрыла лицо исхудавшими руками. Сисси не сказала ей тогда, кто разрушил её замок. Но Вэланси знала, что кто бы это ни был, это не Барни Снейт.

Глава 18

Теперь Вэланси познакомилась с Барни – казалось, близко познакомилась, хотя они разговаривали всего пару раз. Но она и в первую встречу чувствовала себя так, будто они давным-давно знакомы. В сумерках она вышла в сад поискать свежих нарциссов для Сисси, и внезапно услышала ужасный рёв «грея слоссона», мчащегося через мистависский лес – его всегда было слышно за несколько миль. Она не подняла голову, когда он проезжал, подскакивая на каменистой дорожке. Она никогда не поднимала голову, хотя Барни взял манеру проноситься мимо каждый вечер с тех пор, как она поселилась у Ревущего Эйбела. Но в этот раз он не пронёсся мимо. С ещё более ужасающими звуками старый «грей слоссон» остановился. Вэланси чувствовала, что Барни выпрыгнул из автомобиля и перегнулся через шаткую калитку. Она резко выпрямилась и посмотрела на него. Их взгляды встретились – и Вэланси вдруг ощутила приятную слабость. Подступал ли новый сердечный приступ? Нет, это какой-то другой симптом.

Глаза, которые она всегда считала карими, вблизи оказались тёмно-синими – прозрачными и живыми. Брови разительно отличались друг от друга. Он был худощав – даже слишком, – ей захотелось как следует его накормить… пришить несколько пуговиц на куртку… заставить подстричься… и ежедневно бриться. В его лице было что-то, сложно поддающееся пониманию. Усталость? Грусть? Разочарование? Когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Все эти мысли пронеслись в голове Вэланси за ту секунду, пока он смотрел ей в глаза.

– Добрый вечер, мисс Стирлинг.

Могло ли что-то быть более избитым и обыденным? Любой поприветствовал бы её так. Но у Барни Снейта была манера заострять смысл слов. Если он желал доброго вечера, вы сразу чувствовали, что вечер в самом деле добрый – отчасти благодаря ему. Но ещё вы чувствовали, что это и ваша заслуга. Вэланси смутно ощущала всё это, но не могла понять, отчего дрожит с головы до ног – это наверняка сердце. Только бы он не заметил!

– Я еду в Порт, – произнёс он. – Я буду счастлив захватить что-нибудь для вас или Сисси.

– Не могли бы вы купить солёной трески? – спросила Вэланси в ответ. Ничего больше ей в голову не пришло. Ревущий Эйбел в тот день выразил желание отужинать варёной треской. Когда рыцари приезжали в Лазоревый замок, Вэланси давала им множество заданий, но ещё никогда не просила привезти солёной трески.

– Разумеется. И ничего больше? В Леди Джейн «грей слоссон» [21] полно места. И она практически всегда возвращается, не правда ли, Леди Джейн?

– Нет, кажется, ничего, – отозвалась Вэланси. Она знала, что он в любом случае привезёт апельсины для Сисси – как и всегда.

Барни не сразу ушел. Он немного помолчал. Потом медленно и лукаво проговорил:

– Миссис Стирлинг, вы крепкий орешек! Даже целый мешок крепких орешков. Прийти сюда и ухаживать за Сисси – при таких обстоятельствах…

– Ничего такого в этом нет, – ответила Вэланси. – У меня не было других дел. И… мне здесь нравится. Я не считаю, что делаю нечто похвальное. Мистер Гэй исправно мне платит. Я никогда раньше не зарабатывала, и мне это нравится.

Разговаривать с Барни Снейтом – ужасным и загадочным Барни Снейтом из местных страшилок – оказалось удивительно легко: так же легко и естественно, как будто она беседовала сама с собой.

– Никакие деньги в мире не окупят того, что вы делаете для Сисси Гэй, – возразил Барни. – Это прекрасный и великодушный поступок. Если я могу хоть как-то вам помочь – только скажите. И если Ревущий Эйбел вздумает вам докучать…

– Нет-нет. Он очень добр к мне. Мне нравится Эйбел, – без обиняков проговорила Вэланси.

– Мне тоже. Но есть стадия его опьянения – возможно, пока вы с ней не сталкивались, когда он поёт непристойные песни…

– Ах да. Он явился