Лазоревый замок - Люси Мод Монтгомери

как и не отказывались от героических усилий спасти её гибнущую душу и репутацию. Дядя Джеймс, которому адвокат помог не больше врача, заявился к Эйбелу однажды днём и, застав Вэланси в одиночестве на кухне, как и было рассчитано, устроил ей страшный выговор: объявил, что она разбивает материнское сердце и позорит семью.

– И как же? – спросила Вэланси, не прекращая чинно скрести кастрюлю из-под каши. – Я выполняю честную работу за честную плату. Что же в этом позорного?

– Прекрати препираться, Вэланси, – царственно произнёс дядя Джеймс. – Это неподходящее место для тебя, ты прекрасно знаешь. Более того, я слышал, этот каторжник, Снейт, ошивается здесь каждый вечер.

– Не каждый вечер, – поразмыслив, отозвалась Вэланси. – Нет, не прямо каждый.

– Это… это невыносимо! – разъярённо проговорил дядя Джеймс. – Вэланси, ты должна вернуться домой. Мы не осудим тебя слишком строго. Обещаю. Мы забудем обо всём этом.

– Спасибо, – поблагодарила Вэланси.

– Неужели у тебя нет ни стыда, ни совести? – возмутился дядя Джеймс.

– О, есть. Но вещи, за которые мне стыдно, не совпадают с вашими, – теперь Вэланси тщательно полоскала кухонное полотенце.

Дядя Джеймс всё ещё держал себя в руках. Он вцепился в подлокотники и стиснул зубы.

– Мы знаем, что ты не в себе. Мы сделаем на это скидку. Но ты должна вернуться домой. Ты не можешь оставаться здесь с этим пропитым и богохульным старым негодяем…

– Вы, часом, не обо мне, мистер Стирлинг? – вопросил Эйбел, неожиданно появляясь в дверях со стороны задней веранды, где он миролюбиво покуривал и с огромным удовольствием слушал тирады «старика Джима Стирлинга». Его рыжая борода встала дыбом от негодования, а брови подрагивали. Но трусость не входила в число недостатков дяди Джеймса.

– Да. И, помимо прочего, хочу добавить, что вы дурно повлияли на эту слабую, несчастную девушку, решившую бросить родных и друзей, и я заставлю вас поплатиться за это…

Продолжить ему не удалось. Ревущий Эйбел резко подскочил к нему и, схватив за воротник и брюки, вышвырнул через порог и палисадник с такими незначительными усилиями, как будто отбросил с дороги назойливого котёнка.

– Ещё раз сюда заявишься, – рявкнул он, – и я выкину тебя из окна – даже лучше, если оно окажется закрытым! Возомнил себя Господом Богом, устанавливающим порядки!

Вэланси честно и без малейшего стыда призналась себе, что немногое доставляло ей такое же удовольствие, как возможность лицезреть приземление фрака дяди Джеймса на грядку со спаржей. А ведь когда-то она боялась его осуждения. Теперь стало очевидно, что он всего лишь недалёкий деревенский божок.

Ревущий Эйбел повернулся к ней, раскатисто хохоча.

– Он ещё долго будет вспоминать об этом бессонными ночами. Всевышний допустил ошибку, создав столько Стирлингов. Впрочем, раз уж они созданы, придётся с ними считаться. Трудно будет от стольких избавиться. Но если они заявятся сюда и будут тебя донимать, я в два счета выпну их отсюда.

В другой раз послали преподобного Сталлинга. Не станет же Ревущий Эйбел швырять его на грядку со спаржей. Но преподобный Сталлинг не был в этом так уверен и восторга перед предстоящей задачей не испытывал. Он не верил, что Вэланси Стирлинг сошла с ума. Она всегда была не от мира сего. Он, преподобный Сталлинг, никогда её не понимал. Следовательно, она, вне всяких сомнений, просто странная. А теперь стала чуточку более странная. К тому же у преподобного Сталлинга были свои причины недолюбливать Ревущего Эйбела. Когда преподобный Сталлинг только переехал в Дирвуд, он часто отправлялся на длинные прогулки вблизи Мистависа и Маскоки. Во время одной из них он потерялся и после продолжительных блужданий столкнулся с Ревущим Эйбелом, нёсшим на плече ружьё.

Преподобный Сталлинг выбрал самый нелепый способ начать разговор. Он спросил:

– Подскажите, куда я иду?

– А какого дьявола я должен знать, куда ты идёшь, дурачок? – презрительно фыркнул Эйбел.

Преподобного Сталлинга это привело в такую ярость, что он на мгновение лишился дара речи – и за это мгновение Эйбел испарился в лесу. Преподобный Сталлинг всё-таки нашёл дорогу домой, но с Эйбелом с тех пор встречаться не спешил.

Несмотря на это, теперь он явился, чтобы выполнить свой долг. Вэланси встретила его с тяжёлым сердцем. Приходилось признать, что она всё ещё ужасно его боится. У неё было отвратительное чувство, что если он погрозит ей пальцем и велит идти домой, она не посмеет ослушаться.

– Мистер Гэй, – вежливо и снисходительно проговорил преподобный Сталлинг, – не могли бы вы оставить нас с мисс Стирлинг наедине на пару минут?

Ревущий Эйбел был слегка навеселе – как раз до степени чрезмерной вежливости и некоторого лукавства. Он собирался уходить, когда появился преподобный Сталлинг, но теперь, скрестив руки, примостился на краешке перил.

– Нет-нет, мистер, – невозмутимо сказал он. – Так не пойдёт – совсем не пойдёт. Я должен соблюдать приличия в этом доме. Мне нужно следить за этой юной леди. Я не допущу никаких ухаживаний за моей спиной.

На лице оскорблённого преподобного Сталлинга появилась такая ужасная гримаса, что Вэланси удивилась, как это Эйбел выдерживает его взгляд. Но Эйбел ничуть не обеспокоился.

– Вы хоть что-нибудь о них знаете? – добродушно спросил он.

– О чём?

– Об ухаживаниях, – спокойно отозвался Эйбел.

Бедный преподобный Сталлинг, который не женился, соблюдая обет безбрачия, проигнорировал этот непристойный вопрос. Он повернулся к Эйбелу спиной и обратился к Вэланси:

– Мисс Стирлинг, я пришел сюда, исполняя волю вашей матери. Она умоляла меня об этом. И передала несколько посланий. Выслушаете ли, – он взмахнул перстом, – вы их?

– Да, – слабо отозвалась Вэланси, наблюдая за его указательным пальцем. Он производил на неё гипнотический эффект.

– Во-первых. Если вы оставите этот… этот…

– Дом, – вставил Ревущий Эйбел. – Д-о-м. Страдаете заиканием, мистер?

– …это обиталище и вернётесь домой, мистер Джеймс Стирлинг оплатит хорошую сиделку для мисс Гэй.

Несмотря на овладевший ею ужас, Вэланси тайком улыбнулась. Выходит, дядя Джеймс считает ситуацию безнадёжной, если уж решил так раскошелиться. Так или иначе, семья больше не пренебрегала ею и не игнорировала её. Она вдруг приобрела значимость.

– Это моё дело, мистер, – заявил Эйбел. – Мисс Стирлинг может уйти, если ей вздумается, а может остаться. Я предложил ей честную сделку, и она вольна прервать её, когда захочет. Готовит она на славу. Не забывает солить кашу. Не хлопает дверьми и молчит, когда сказать нечего. Это невероятно для женщины, мистер. Я доволен. Если она недовольна, я её не держу. Но пусть женщина, посланная Джимом Стирлингом, здесь даже не появляется. А появится – я ей голову размозжу. Передайте ему это с сердечным приветом от Э. Гэя.

– Преподобный Сталлинг, Сисси не