Огненное сердце - Наталья Евгеньевна Маркелова

Я потрясла головой, прогоняя наваждение.

– Скажи, а найти определённое воспоминание здесь возможно?

– А как ты сама думаешь? – обвёл рукой Шут лежащий перед нами песок. – Впрочем, ты же маг, а для магов нет ничего невозможного, они могут даже найти песчинку среди пустыни.

Чем дальше мы забирались в пустыню, тем более впечатляющей она становилась. Наши пустыки, опустив морды, бежали вперёд, внюхиваясь в разноцветное великолепие; время от времени они что-то подхватывали на ходу длинными узкими языками и торопливо жевали.

– Что они едят?

– Воспоминания, конечно, а вот какие – не знаю, у этих зверушек свои предпочтения.

– Как можно съесть чьё-то воспоминание, к тому же уже ставшее песком?

– Лина, я не знаю всего на свете, но как-то, видимо, можно. Ты маг, вот и спроси пустыков об этом сама.

– Они умеют разговаривать на языке людей? – округлила я глаза.

– Нет, но почему бы тебе не изучить их язык?

– Так и скажи, что тебе просто надоело болтать со мной.

– И это тоже, – согласился со мной Шут, – иногда приятно подумать в тишине.

Дальше мы ехали молча. Я любовалась открывшимся предо мной видом и дулась на монстра Замка Серых садов, обиженная его замечанием. Пустыня была бесконечной. Казалось, ты только что видел песок, сложившийся в самый замысловатый узор, но вот пустыки бегут дальше, и дух снова захватывает от фантастической картины.

– Завораживает, не так ли? – наконец прервал молчание Шут.

– Да. Ты часто бываешь здесь?

– Я здесь, так же как и ты, впервые.

– Тогда почему ты выбрал это место, чтобы спрятаться?

– Друг подсказал.

– У монстров есть друзья? – вырвалось у меня невольно.

Шут горько усмехнулся и отвернулся.

– Прости, я это сказала не подумав.

Я действительно раскаивалась в своих глупых словах, но монстр мне не ответил. Дальше мы опять ехали молча.

Вдруг менестрель остановил своего зверя, я тоже натянула повод. Вокруг была только пустыня. Казалось, само время здесь замерло, остановилось, умерло. Мы несколько минут стояли среди этой всепоглощающей тишины. Затем Шут произнёс:

– Смотри, сколько всего забывают люди. Здесь есть и твоё прошлое, и моё, и даже прошлое Королевы Вьен. Сколько всего мы позабыли, и плохого и хорошего. Мы забываем дни, недели, года. Забываем безжалостно, безвозвратно. Но есть вещи, которые я боюсь позабыть. Цвет глаз любимой, запах её волос, нежность нашего поцелуя. Боюсь позабыть, как пахло в мастерской отца, рисунок морщин на его лице, образ матери, который я помню лишь по портрету, что висел в нашем доме, сам дом, от которого уже давно ничего не осталось… А ещё боюсь забыть всех тех людей, которые когда-либо делали мне добро. Я прокручиваю эти воспоминания в своей голове каждый день по сто тысяч раз. И всё же они тускнеют, как бы я ни берёг их. Ветер времени потихонечку выдувает из моей головы яркие краски и уносит сюда. Но я борюсь с ним и вновь вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю.

– Разве можно позабыть то, что тебе по-настоящему дорого?

– Скажи, вот ты помнишь, как впервые встретилась с Тимом?

– Да, это произошло на Болотах. Я была совсем маленькой и потерялась, а Тим нашёл и спас меня, хотя тоже был ещё совсем мальчишкой.

– А во что он тогда был одет?

Я постаралась вспомнить и поняла, что это ускользает от меня. Всё, что я сказала сейчас Шуту, превратилось уже скорее в привычную фразу, в историю, но детали…

– Я не помню, – честно призналась я.

– Пугает, правда? И это воспоминание тоже где-то здесь, в песке самой огромной пустыни. Говорят, что человек, который предпочитает забывать и плохое и хорошее, в старости оказывается один в пустыне. Я всегда думал, что это красивая метафора; сейчас, стоя в этом месте, я уже не так в этом уверен. По сути, здесь лежат не воспоминания – здесь хранится прошлое человечества и прожитое всеми нами время.

– Неужели мы забыли с тобой так много, что оказались здесь?

– Нет, Лина, мы с тобой тут совсем по иной причине – мы слишком цепляемся за свои воспоминания, они и затянули нас сюда.

Я очнулась посреди ночи, открыла глаза, но это ничего не изменило, вокруг было абсолютно темно. Я никак не могла сообразить, где нахожусь. Сон совсем задурманил мозг. Я пыталась рассмотреть хоть что-нибудь в окружающей меня черноте, но безрезультатно. Было очень холодно, меня била дрожь. Пришла ужасная мысль – а вдруг всё произошедшее мне приснилось и я по-прежнему нахожусь в Башне? Что, если нужно опять притворяться? Что, если сейчас войдёт Вьен? Сердце билось всё сильнее, я почувствовала, как начинаю задыхаться от страха, на меня накатила паника. Ощутив это, Мар замурлыкал что-то успокаивающее, пытаясь ластиться ко мне как котёнок; я нащупала в темноте его шёрстку, липкими от ужаса руками прикоснулась к ней и прижала существо к себе, должно быть очень сильно: Мар пискнул, но вырываться не стал. Передо мной он был полностью беспомощен, я могла сделать с ним что угодно, а он бы даже не стал противиться. Эта мысль заставила меня взять себя в руки.

– Слышишь, о чём шепчет песок? – раздался из темноты голос Шута.

Услышав этот голос, я сразу успокоилась.

– Ты не спишь? – спросила я темноту, отлично зная ответ, и прислушалась – мне показалось, что я слышу шелест песка, пересыпаемого из одной ладони в другую.

– Монстрам это не нужно. Хотя сейчас я более жив, чем мёртв, сон всё равно не идёт ко мне. Почему ты проснулась?

– Мне приснилось, что я по-прежнему в Башне. Мне стало страшно, – честно созналась я, тем более что Шут наверняка прочёл всё это в моём сердце.

Менестрель пересел ближе и обнял меня. Я прижалась к нему, чувствуя исходящее от Шута тепло.

– Не бойся, Лина, – сказал он так тихо, что, возможно, это только мне почудилось, – я всегда буду с тобой рядом.

– Так как же ты вновь стал человеком?

– Я и не стал, просто кое-кто позволил мне чуть больше жизни, чем обычно.

– Кто же это такой могущественный, что может управлять монстром Замка Серых садов?

– Лина, я не могу ответить на этот вопрос.

«Хороший мальчик», – услышала я вдруг и непроизвольно дёрнулась, пытаясь понять, кто же сказал эту фразу. Мой Мар заметался и защебетал.

– Почему ты так вздрогнула, услышала что-нибудь? – спросил Шут обеспокоенно.

И что-то в голосе монстра и поведении Мара заставило меня солгать.

– Нет, просто стало