Чужой среди своих. Истории о школе, дружбе, страхах и вере в себя - Марина Г. Владимова

– Меня Аня облила.

– Она первая начала! – тут же выкрикнула с места Аня.

– Девочки, ну вы в школу учиться, а не баловаться пришли, – покачала головой учительница. – Саша, иди к раковине – умойся.

Кода Саша отмыла лицо и села обратно за парту, Аня прошипела:

– Ну всё, тебе конец!

На перемене после ИЗО Аня с подругами о чём-то шептались, сидя на диване у окна. К ним никто не подходил – было понятно, что Аня в ярости. Но девочки сами позвали всех к себе. Мы подошли к дивану и встали перед ним полукругом. Настя увидела, что Саша тоже стоит рядом, нахмурилась и рявкнула:

– А тебя сюда никто не звал!

Саша не стала спорить и отошла.

– Значит, так! С сегодняшнего дня объявляем Саше бойкот: с ней никто не разговаривает, не играет и не садится за одну парту. Понято?! – Настя торжественно прошла перед нами, как генерал перед войском, и обвела нас взглядом.

– Понятно, я спрашиваю? – повторила она свой вопрос.

Мы закивали. Конечно, никто из нас не хотел объявлять Саше бойкот. Но стать следующей жертвой этих троих никому не хотелось.

Сашу исключили из нашего классного чата. Когда после четвёртого урока мы пошли на обед, Саша хотела сесть с нами за общий стол, но Аня закрыла свободный стул руками и хмыкнула:

– Тут занято! Вали отсюда!

Саша стала изгоем. С ней никто не общался. Когда на физкультуре просили поделиться на две команды, её не брали ни в одну. Если на уроке учитель говорил кому-то сесть с Сашей, на следующем уроке она снова сидела одна. Если Саша обедала в столовой за общим столом, все пересаживались за другой.

Мне было жалко Сашу. Но я пыталась себя успокоить: «Подумаешь – никто не хочет сидеть рядом. Она же поесть пришла – вот и поест в тишине».

Когда у нас заболела учительница по русскому, первые два урока отменили. Наша классная попросила написать в чате: «Завтра приходим к третьему уроку». Саше об этом никто не сказал. Она в одиночестве просидела два урока перед кабинетом.

Саша несколько раз пыталась заговорить со мной и другими девочками. Но мы опускали взгляд и отходили, не произнеся ни слова. Саша оказалась словно запертой в стеклянном кубе: все рядом, но никто не слышит, никто не ответит на вопрос, никто не поможет.

Несколько раз, видя сидящую в одиночестве Сашу, я готова была вступиться за неё, сказать: «Хватит!» Но потом представляла, что на Сашином месте могу оказаться я, и мне становилось жутко. Я бы просто не выдержала. Глубоко в душе я надеялась, что кто-то из учителей заметит то, что происходит с Сашей, вмешается, всё исправит. Но время шло, и ничего не менялось.

На прошлой неделе мы сидели в кабинете биологии и ждали учительницу – её задержали на педсовете. Кто-то болтал, кто-то играл в телефоне, а Саша сидела одна за последней партой – читала книгу «Полина в Стамбуле». Соня, Аня и Настя окружили её. Саша закрыла книгу и вся сжалась.

– Ты чего тут расселась? – нависла над Сашей Аня. – Это наша парта!

– Но вы же сидите за другими партами, – пробормотала Саша.

– Теперь за этой, – усмехнулась Настя.

– Но мне больше негде сидеть. – Голос у Саши стал тихим, почти беззвучным.

– Вставай и проваливай! – крикнула Соня.

Мы все притихли и следили за происходящим. Никто не вступился за Сашу, не сказал ни слова. Саша стала запихивать в рюкзак книгу и тетради. Светлые локоны закрывали её лицо, но, кажется, в её глазах стояли слёзы.

Аня кивнула Соне и Насте, и те схватили Сашу за руки. Саша вздрогнула и попыталась вырваться, но девочки держали её крепко.

– Знаешь, мне кажется, волосы тебе очень мешают! – ухмыльнулась Аня и вытащила ножницы из кармана брюк.

– Нет, пожалуйста, не надо, – прошептала Саша.

Но Аня уже схватила белокурую прядь и чикнула её ножницами. Саша заплакала. Громко, безудержно, обречённо. Я смотрела на прядь волос в Аниных руках и чувствовала, как внутри растёт возмущение.

– Хватит! Прекратите! – закричала я на весь класс.

Кажется, мой страх испарился. Вместо него появилась решительность и уверенность, что издевательства над Сашей прямо сейчас нужно остановить.

Аня, Настя и Соня уставились на меня.

– Вы поступаете гадко! – Меня было не остановить. – Вы… вы… вы подлые и отвратительные!

Я подбежала к Саше и обняла её. Саша прижалась ко мне и прошептала «спасибо». И в этот момент я поняла, что победила. Победила свой страх, победила этих ужасных девчонок, победила безысходность. Стеклянный куб, в котором столько времени жила Саша, треснул и рухнул. Я знала – теперь всё изменится. И Саша больше не будет одна. Аня тоже это поняла.

Когда в класс вернулась учительница биологии и спросила, что происходит, больше никто не отмалчивался – все встали на защиту Саши и наперебой рассказали обо всём. Соню, Аню и Настю вызвали вместе с родителями к завучу по воспитательной работе. Думаю, они получили по заслугам.

Ф. Кривушенкова

Необычное сочинение

Недавно в школе мы читали книгу Марка Твена «Приключения Тома Сойера». В ней рассказывается о приключениях моих ровесников. И хотя герои жили давно, совсем в другое время, мне близки и понятны их переживания.

Учительница дала нам задание написать сочинение о герое книги – мальчишке Гекльберри Финне, который жил не по правилам. Я написал сочинение очень быстро. И был горд тем, что справился с заданием. Мне оно очень нравилось, потому что я хорошо выразил своё отношение к хулигану. Его боялись местные жители, с ним запрещали дружить детям.

Вечером я показал сочинение маме. Она всегда проверяла мои работы и исправляла ошибки.

Мама прочитала, немного помолчала, а потом спросила:

– Ты действительно так думаешь?

– Да, а что?

Мама вздохнула и сказала:

– А мне жаль этого мальчика. Его отец болен, он страшный пьяница. И он не мог научить своего сына чему-то доброму и хорошему. Гекльберри Финна никто не любил, у него не было ласковой мамы. Отец бил его, и ему не раз приходилось ночевать в бочке. Некому было погладить его рубашки, проследить, чтобы он умылся и причесался. Как ты думаешь, Паша, а если бы у него была добрая мама и отец не был пьяницей, он стал бы таким «неумытым хулиганом, у которого нет никаких правил»?

– Не знаю, наверное,