Чужой среди своих. Истории о школе, дружбе, страхах и вере в себя - Марина Г. Владимова

На следующий день я попросила маму написать записку учительнице, что я заболела. А мама не согласилась.

– Если не переборешь себя – никогда не решишься войти в класс. Придётся менять школу. Я верю в тебя. Ты стойкая взрослая девочка, раз выдержала этот тяжёлый день. Не каждому выпадает такое испытание, – старалась подбодрить меня мама.

Со мной никто не разговаривал. Было очень скучно: я ведь так люблю общаться и играть с друзьями! Однажды мама снова спросила меня:

– Почему тебе объявили бойкот?

– Девочки обиделись на меня за то, что я влезла на страничку в Интернете у одной из них и удалила фотографию, – наконец призналась я.

– Зачем ты это сделала? Разве ты не знаешь, что нельзя читать чужие письма, смотреть чужие фото, брать чужие вещи? Расскажи подробнее, как это получилось.

– Мы сначала подружились с одной девочкой, а другая девочка к нам присоединилась позже. Меня приглашали поиграть всё реже и реже. Было очень обидно! А потом наша учительница сказала, чтобы мы выбрали сами, с кем хотим дружить. Нам не надо дружить втроём, потому что мы всё время ссоримся. Мы с одной девочкой договорились, что будем только вдвоём дружить, а другую попросили нас оставить в покое.

– А ей не обидно было это от вас услышать? – спросила мама. – Вы о ней не подумали?

– Нет, о ней мы, если честно, не подумали. А потом я заболела и почти месяц не была в школе. И вдруг увидела на страничке в Интернете фото, на котором девочки стоят в обнимку. Но ведь мы договаривались, что они не будут дружить друг с другом. Я разозлилась и удалила эту фотку. Тогда мне объявили бойкот.

– Моя дорогая, мне очень тебя жаль, но ты считаешь, что была во всём права? – спросила мама.

– Нет, я и правда погорячилась, я понимаю, что нельзя читать чужие письма или удалять чужие фотки. Но почему они не сдержали слово?

Мама вздохнула и ответила:

– Они, конечно, были неправы. Просто они ещё маленькие и держать слово долго не могут. Но и ты неправа и теперь за это наказана. Так что придётся потерпеть и вынести испытание. Только знай, что я с тобой, я тебя люблю.

Так прошло почти три недели. Было очень тяжело. Ведь учительница так ко мне и не подошла, а спокойно смотрела, как я одна сижу за столом в столовой. Только мои домашние меня поддерживали. И с каждым днём я становилась всё спокойнее. У меня как будто появились силы для того, чтобы выдержать это наказание.

А однажды в школе ко мне подошла девочка и нарочно со мной поздоровалась, потом нарочно села со мной за стол. Мои бывшие подружки зашипели на неё. А она спокойно посмотрела на них и сказала:

– Я не буду слушать вас. Меня родители учили, что нельзя бросать человека в беде, даже если он неправ. Нечестно, когда все против одного!

Я была ей очень благодарна: мы даже не были подругами! Дома мама всплакнула, а потом сказала:

– Бывают же добрые души. В таком возрасте столько благородства! Вот с кем надо дружить!

Постепенно одноклассники присоединились к этой доброй девочке, только две мои бывшие подруги продолжали меня игнорировать. Но мне уже было всё равно – со мной была эта девочка. Благодаря ей я поняла, что друг не тот, кто готов с тобой поиграть, а тот, кто поддержит тебя в трудный момент. Не случайно мне бабушка всегда говорила: «Друг познаётся в беде».

К сожалению, к концу учебного года моя спасительница уехала в другой город. Но я её никогда не забуду – это мой первый настоящий друг!

Ф. Кривушенкова

Проверка для друга

Случилось это в феврале. После уроков мы с ребятами выбежали на школьный двор. Было морозно и солнечно. Мы не спешили домой. Прогуливались, болтали, смеялись. Потом Вовка сказал, что у него папа приехал из командировки, он дальнобойщик. И что завтра он даст ему прокатиться на своей фуре. И даже разрешит порулить.

А я ответил, что уже катался на такой машине, когда был в деревне. Там папин друг валил деревья и вывозил их на лесовозе. Мы с папой попросили прокатиться, и тогда я рулил сам.

– Ты? Рулил? Да куда тебе! – засмеялся Вовка

Он отвесил мне подзатыльник. Шапка упала с головы. Было не больно, но обидно. Я хотел поднять шапку, но Вовка пнул её ногой, и она отлетела прямо под ноги Лёхе. Я подбежал к Лёхе, наклонился, чтобы поднять. Но Вовка крикнул: «Лёха, давай!» Тот ногой откинул шапку в сторону Вовки.

Вовка поймал и стал крутить её в руке, а другой рукой поманил меня, чтобы я попробовал отнять. Я был уверен, что не смогу отобрать шапку – Вовка выше меня на целую голову. Но я разбежался, хотел свалить его с ног и прыгнул на него. Вовка отскочил, подняв вверх руку, в которой была шапка. А я промахнулся и упал. Ребята засмеялись.

Потом он бросил шапку Тимофею. Тимоха не стал пинать шапку, он поднял и отряхнул её. Я подумал, что он отдаст её мне. И пошёл в его сторону. Но Вовка опередил и в два прыжка подбежал к Тимохе. Выхватил у него шапку и снова бросил Лёхе. Вовка и Лёха смеялись, им было весело, а мне нет.

Они ждали, что я снова попытаюсь отобрать шапку, и внимательно наблюдали. А я не стал этого делать, развернулся и пошёл домой не оборачиваясь. Было очень холодно, казалось, что голову зажали в тиски. Уши замёрзли, я прикрыл их ладонями, но это не очень помогало. До дома идти минут пятнадцать, и я побежал.

Бежал и думал о том, что я не буду прыгать, как собачонка. Я лучше обойдусь без шапки. Было обидно и унизительно, что надо мной смеялись ребята. А ещё досадно, что Тимоха не помог, а ведь он считался моим другом.

Мама, увидев меня без шапки, строго спросила:

– Ваня, где шапка? Ты так и шёл по улице?

Мне не хотелось говорить правду, и я промолчал. Мама разволновалась, глядя на мои красные уши. А они действительно были такими, я видел в зеркале. Казалось, они распухли. Мама потащила меня в ванную и стала