Чужой среди своих. Истории о школе, дружбе, страхах и вере в себя - Марина Г. Владимова

было до них не добраться. Я попытался переменить позу, но чуть не заревел от жгучей боли. Телефон, мой помощник и друг, откатился куда-то в сторону и примолк. Зато я приметил низкий тоннельчик, уходящий вдаль. Пройти по нему было нельзя, но ползком можно было спастись из этого жуткого места.

Из тоннельчика раздался шорох. Я напрягся. Бомжи, крысы, призраки? Кто знает, сколько опасностей таит в себе это подземелье… Я вдруг стал бояться оглядываться по сторонам. Казалось, что над ухом кто-то прерывисто дышит, а издали доносятся проклятия и заклинания. А вдруг я лежу на полуразложившемся трупе? Судя по запаху, так и есть… Я шумно вдохнул воздух, чтобы успокоиться, и закашлялся от мерзкого запашка. Громкое эхо побежало по канализации и, видимо, разбудило древнее ужасное зло. Весь тоннель будто проснулся, задышал смрадом, стал переговариваться звуками и шорохами. Мрак в глубине сбивался в пугающую тучу с руками и ногами – вот-вот из темноты выпрыгнет на меня чудовище, обдаст жарким дыханием и вселится в моё тело!

– А-а-а! – заверещал я. Получилось до того жалко, что я позорно сжал зубы. Звать на помощь было очень стыдно. Как так получилось вообще, что я – спортсмен, сильный и смелый парень, провалился в этот люк, не сгруппировался как следует, не могу выбраться и лежу на дне как последняя жертва? Это ж надо так потерять бдительность…

У меня вся жизнь перед глазами промелькнула, а так бывает только перед смертью, это всем известно.

Я осознал, что экран смартфона я вижу чаще, чем лица родных. И помню на нём каждую трещинку. Когда родители за ужином обсуждают, как прошёл день, я думал, что обычно активно участвую в разговоре, но понял, что лишь угукаю в паузах, читая при этом спортивные новости или сообщения от друзей. И Алёна какая-то не такая в последнее время стала. Мы с ней вроде как вместе, встречаемся, или, может, я ошибаюсь. Она всё больше молчит последнее время или дежурными фразами отстреливается. А я ведь с ней много времени стараюсь проводить, сюрпризы устраиваю, интересуюсь её жизнью… А то, что я одним глазом всегда в телефоне, это не важно, это же не по-настоящему.

А тут я увидел себя словно со стороны, как в триллерах. Вот мы с Алёной идём из школы, она о чём-то радостно рассказывает, хохочет даже. Я тоже улыбаюсь. О чём она говорит? Не помню толком. Помню, в это время Вовчик мем смешной прислал, и я ему ржущих смайликов отсыпал. Весело. А Алёна погрустнела.

Похоже, это я вёл себя как последний идиот. Жаль, что так поздно всё понял, ничего уже не исправить. На похоронах никто обо мне хорошее не вспомнит, доброго слова не скажет. Разве что Вовчик с Лёвой припомнят, как мы рубились в игрушки на старом компьютере, как срывали спины в качалке и позорились на соревнованиях.

В темноте тоннеля загорелись два жёлтых огонька, холодный ветерок коснулся щеки. Ну вот и всё, чудовище близко. Я сглотнул и зажмурился. Не смог встретить смерть с открытыми глазами.

Вдруг над головой раздался шум, мужской голос громко произнёс:

– Чёрт, чуть не навернулся!

И кусочек неба над головой стал таять.

– Стойте-е-е! Сто-о-ой! – завопил я как резаный. – Я здесь! Помогите, спасите!

Я орал так, как даже на стадионе во время матча не получалось. Ещё секунда, и у меня лопнули бы лёгкие! Чудовище куда-то скрылось. Небо снова появилось над головой, и в темноту колодца стал всматриваться человек.

– Ну ты даёшь, мало́й! Пьяный, что ли? – спросил он.

– Нет! – закричал я, снова испугавшись – а вдруг он сейчас уйдёт? – Не пьяный! Просто невнимательный. И у меня, кажется, что-то сломано…

Потом были спасатели, родители с орущим Андрюшкой, которого чуть не забыли в садике…

– У меня оказалась сломана рука, это вы уже заметили. На спине куча ссадин и синяков, хотите, покажу? А вот с ногой всё нормально, небольшое растяжение и глубокая царапина. В общем, жизнь моя не закончилась в том колодце. Чудом! – Дан грустно улыбнулся. – Родители устроили разбор полётов, в смысле, полёта. Они сразу просекли, что я не очень внимательно на дороге себя вёл, раз в колодец провалился. Устроили мне целый ликбез.

Во-первых, заставили встать к стене спиной, прижав пятки и затылок к стене, взять гаджет и что-нибудь сделать в нём, не отрывая затылка от стены. Это была профилактика от головной боли.

Во-вторых, пришлось играть с родителями в гляделки на время. Кто первый моргнёт, тот моет посуду. Это мне продемонстрировали, как я не отрываясь смотрю на экран телефона и почему у меня часто красные глаза. Кстати, я выиграл. Посуду мыли родители!

В-третьих я, как клоун, ходил пятнадцать минут перед зеркалом с руками в карманах. Видите ли, из-за гаджета руки всегда согнуты и затекают, что очень вредно для развития скелета.

В довершение неприятностей телефон мой так и остался где-то в подземелье. А мне торжественно вручили эту трубку для звонков и сообщений. И знаете, я даже не особенно расстроился. Потому что Алёнка мне снова искренне улыбается, родители рассказывают забавные случаи по вечерам, и я даже успеваю замечать мир за пределами экрана смартфона. А ведь ворона меня сразу предупреждала, что что-то произойдёт! Только я проворонил.

Е. Земляничкина

Е. Пушкова

Андрей и горсть семечек

Андрея перевели в нашу школу в прошлом году. Говорили, его отчислили из соседнего лицея за поведение. Но точно этого никто не знал, а спросить не решались – Андрей был высоким и крепким, смотрел исподлобья, а его правое ухо, поломанное и похожее на надувшийся пельмень, выдавало в нём борца.

– Обедами будете меня угощать все по очереди. Поесть я люблю, – в первый же день заявил нам Андрей, собрав всех перед кабинетом английского. – И домашку за меня делать – тоже по очереди. Контурные карты, презентации, доклады всякие. Что там у вас ещё задают? Русский с математикой буду списывать у отличников перед уроком. Есть у вас отличники?

Мы молчали. Андрей хмуро посмотрел на нас и ухмыльнулся:

– Мне сказали, в вашей школе проблем с успеваемостью у меня не будет. Так что вам придётся постараться.

Захар, главный нарушитель спокойствия нашего класса, выскочил вперёд:

– Они постараются!

Андрей хмыкнул, глядя на улыбающегося ему Захара, и коротко бросил:

– Как тебя? Захар? Проследишь.

С тех пор Захар прилип к Андрею, как засохшая гречка к