Поиск сокровищ - Мэри Элис Монро

рассказывала, что, когда черепашата вылезают из гнезда, инстинкт велит им двигаться на самый яркий источник света. В природе это светила над океаном. Я вспомнил, как часто по ночам вглядывался в яркий свет луны и звезд над головой – луна иногда казалась настоящим небесным прожектором. Но в последнее время шли дожди, луна скрывалась за тучами, и Хани переживала, что огни домов окажутся такими яркими, что черепашата двинутся не в ту сторону, на искусственный свет. А значит – на верную смерть.

– Питательных веществ у них в запасе всего на три дня, за это время им нужно доползти до океана и доплыть до Гольфстрима, – объяснила мне Лоуви.

– Откуда ты это знаешь?

– От других членов отряда, – ответила она с гордостью. – Меня обучают, чтобы я, когда вырасту, смогла к ним присоединиться официально.

– Вот класс.

– Ты можешь сделать то же самое.

– Поглядим.

– А еще, – продолжила Лоуви, – через три дня мы будем вскрывать кладку, чтобы посмотреть, сколько черепашат вылупилось. Может, даже найдем какого бедолажку, который не сумел выбраться наружу.

– Я бы с удовольствием посмотрел.

Лоуви бросила взгляд на океан.

– Можем пойти вместе.

– Да, конечно. – Глаза наши встретились, мы оба улыбнулись и тут же отвели взгляд.

Молча зашагали к своим тележкам. Уже готовясь сесть за руль, я вдруг вспомнил, зачем вообще приехал.

– Лоуви! – окликнул я.

Она уже пристегивала ремень. Подняла голову, улыбнулась снова.

– Да.

– Мне сегодня понадобится твоя помощь.

– С радостью. А какая?

– Мы с Хани составили план. Она считает, что до древесной крепости можно добраться по воде. А значит, первым делом нужно помочь папе сесть в каяк.

– Он что, не умеет управлять каяком?

– Умеет, конечно, но после ампутации не пробовал. Он очень нервничает, когда нужно сделать что-то новое. В общем, я подумал, что нам бы стоило поплыть туда всем вместе: и нам будет весело, и он не будет так стесняться.

– А кроме всего прочего, мы, возможно, выясним, где находится древесная крепость!

– Вот именно, – кивнул я. – И карта сокровищ.

– Дай знать, когда и где встречаемся! – крикнула Лоуви, запуская двигатель.

Я показал ей большой палец и поехал искать Мейсона.

Итак, с друзьями мы договорились, теперь оставалось привести в порядок каяки. Лоуви стояла у «Птичьего Гнезда» и разводила мыло в ведре воды, а мы с Мейсоном спускали на землю старые каяки Хани. Они были все в песке, грязи, листьях – а в чем еще, даже и думать-то не хотелось. У Хани под домом не было закрытого гаража, как у моих родителей в Маунт-Плезант. Туда задували ветры, попадал дождь и забиралась всякая живность. Да и пол был земляной, так что время от времени нужно было устраивать уборку. В мои обязанности входило сгребать листья и песок, но это было все равно что отгонять океан ладонью. Грязь наносило снова.

Мы с Мейсоном спустили последний каяк, и тут из него выпрыгнула зеленая травяная лягушка – прямо Мейсону на футболку!

Он выпучил глаза, выронил каяк, замахал руками, запрыгал и заверещал:

– Убери ее! Убери!

Крошечный лягушонок, размером сантиметра два, вцепился Мейсону в футболку.

Я согнулся пополам от хохота. Да, это было некрасиво с моей стороны, но я не сдержался.

Лоуви держала в руке шланг, она ловко направила струю на Мейсона, окатив его с ног до головы.

Мейсон снова заверещал, на сей раз от неожиданности – его ведь облили холодной водой. Душ был недолгим. Мейсон замер, мокрый до нитки, глаза зажмурены.

– Она… она еще тут?

– Нет, дружище. Ты спасен, – сказал я, стараясь не засмеяться снова.

Мейсон открыл глаза, медленно перевел взгляд на футболку – лицо перекошено от страха. Поднял руку к груди и, ничего не обнаружив, облегченно выдохнул.

Я шумно втянул воздух, пытаясь сдержать взрыв хохота.

– В жизни не видел такой уморы! Ну просто никогда! – И я, не совладав с собой, снова расхохотался.

Рассмеялась и Лоуви, прикрывая рот, будто в попытках остановиться.

– Ха-ха. Ничего смешного! – буркнул Мейсон, стряхивая воду с лица и волос. – И спасибо я говорить не буду, – добавил он мне.

– Да всего-то безобидная древесная лягушка! – сказала Лоуви. – Небось самая симпатичная на всем острове.

– Ага, все они симпатичные, когда сидят на дереве в дикой природе! – возразил Мейсон. Голос его звучал немного визгливо. – Она на меня набросилась!

– Набросилась? – Лоуви покатилась от смеха. – Ты хотел сказать – прыгнула!

– Тебе легко говорить, – скривился Мейсон, пытаясь вытереть лицо мокрой футболкой. – И хватит ржать!

– Помнишь, как ты смеялся надо мной и енотом? – сказал я, сдерживая смех. – Теперь мы квиты. – Я подошел совсем близко к каяку, пошарил по земле. – Вон она, – добавил я, садясь на корточки. – Размером с мой мизинец.

Лягушка гортанно квакнула и прыгнула в безопасное место – в соседний куст.

– Какая свирепая! – продолжал я дразнить Мейсона. – Да, кстати, я обязательно опишу все подробности в своем журнале наблюдений!

Мейсон поморщился, потом и сам хохотнул.

– Да как хочешь!

Я подошел к каяку, взял его за нос.

– Ладно, работаем дальше.

Что-что, а работать в команде Островитяне умеют. Мы взялись за тряпки и стали смывать с трех каяков накопившиеся за много лет грязь и пыльцу, опавшие листья и даже паутину. Закончив с этим, мы перешли к опорам, на которых они держатся, веслам и спасательным жилетам. Разложили все это сохнуть, отступили подальше полюбоваться плодами своих трудов. Я был очень доволен, пока в спину мне не шмякнулась мокрая тряпка.

Я развернулся к Мейсону с собственной тряпкой наизготовку, но увидел, что он стоит, держа свою в руке, и ничего не понимает. Я, растерявшись, медленно повернулся к Лоуви, и тут – ай! – колючая тряпка ударила меня по ноге. Крутанувшись, я увидел Лоуви в полной боевой готовности, в руке еще одна тряпка, в глазах озорной блеск.

Я, взревев, швырнул в нее свою мыльную тряпку. Лоуви пискнула, пригнулась, а потом в развороте метнула в меня свою. На сей раз промазала. Я, заливаясь смехом, схватил еще один мокрый лоскут, лежавший на земле. Нагнулся за ним, и тут – шлеп! – мне попало по попе.

– Отличная мишень! – расхохотался Мейсон.

И тут началось! Снаряды так и свистели в воздухе, мы пригибались, замахивались, опускали тряпки в мыльную воду. А потом вдруг остановились – обессилив, пыхтя, промокнув до нитки в грязной мыльной воде. Переглянулись, захохотали. Хохотали так, что согнулись пополам, схватились за животы. Было больно, но по-хорошему. Столько дней дождя, мрака, ссор – и все это время я ужасно скучал по Мейсону и Лоуви. А ведь мы можем просто быть собой и радоваться жизни.

Я боялся, что папу окажется непросто уговорить на то, что придумала Хани, тем более