Изумление Судзумии Харухи (Том 1) - Нагару Танигава

— Куё-сан, а как тогда интерпретировать прошлое и будущее? Хочешь сказать, что Хроники Акаши[15] существуют?

— . . . . Время имеет предел.

— Что ты имеешь в виду? Ты можешь показать методом бесконечного спуска[16], сколько времени находится между одной и двумя секундами?

— Нисколько. Но иной вывод тоже не будет считаться ошибочным.

Видимо, в подобной дискуссии Сасаки чувствовала себя, как рыба в воде:

— Ладно… тогда зайдём с такой стороны: если принять как должное существование параллельных миров, то бесконечно ли их число? В эвереттовском смысле.[17]

— . . . . Ненаблюдаемое не существует.

— Правда? — Сасаки смотрела на неё глазами подающего надежды учёного, который сделал прорывное открытие.

— . . . . Ведётся запись. . . . вопросов возникать не может.

— Ясно.

Удовлетворённая ответом Сасаки положила палец на подбородок. Я не удержался и отреагировал:

— Что тебе тут ясно? Ты не могла бы разжевать так, чтобы и я понял? Такими маленькие порции, которые и дурак проглотит.

— Нет, Кён, не получится. Я поняла лишь то, что мышление Куё-сан и её создателя принципиально отличается от человеческого. Другими словами, сколько бы я ни старалась, истинного понимания мне достичь не удастся.

То есть что ни делай, ничего не изменится?

— Не совсем. Я убедилась, что наш язык не подходит для общения с ними, а это уже большой шаг вперёд. Сейчас её фразы по ясности находятся где-то на уровне помех. Но если удастся найти более эффективный интерпретатор… кто знает, может, однажды эта задача поддастся человеческому гению. Людям уже не раз удавалось опровергнуть казавшиеся незыблемыми пессимистические представления.

Однажды... Это вопрос будущего. Может, эпохи Фудзивары... эпохи, когда корабли будет держать не сила Архимеда.

— Эй, Куё…

Моё сообщение не достигло адресата и рассеялось в пустоте. Аномально тёмная фигура Куё Суо исчезла без следа, будто провалившись в невидимую червоточину.

На меня это не произвело особого впечатления: я знал, что Нагато, Асакура и Кимидори-сан тоже легко провернули бы такое, но и Сасаки ничуть не удивилась и лишь улыбнулась, глядя на то место, где только что была Куё.

— И вправду инопланетянка, — произнесла она с таким взглядом, будто смотрела на инверсионный след самолета.

Эй, а больше ты ничего не хочешь сказать?

— Нет, хочу, — сместила направление взгляда девушка. — Мне очень интересно увидеть, что ещё они могут.

На изящном лице моей сверстницы не проявлялось никаких следов волнения. Такой непоколебимой уверенности в ней самой я ещё никогда не видел.

— Кён, тебе не стоит её переоценивать. Да, мы её не понимаем, но и она в нас разобраться не может. Может, мы и примитивная форма жизни, стеснённая силой гравитации, но ради нас ей пришлось сойти на Землю. И кто знает, может, мы разовьёмся во что-то большее и ментально, и физически. По мне так у слепого часовщика неплохие шансы.[18]

Я не слишком понимаю, о чём Сасаки говорит, но похоже, она старалась меня подбодрить.

— Ну, я пойду. — Девушка направила на меня взгляд, в котором отражался свет уличных фонарей и мельтешащая вокруг неё толпа на станции, и сказала: — Мне нужно всё обдумать. Может быть, найдётся какое-то решение. Не хочу тебя слишком обнадёживать, но как минимум мы обязаны рассмотреть все имеющиеся у нас возможности. Глаза боятся, руки делают. Увидимся, Кён.

Я увидел, как она беспечно помахала мне рукой, и глубоко во мне возникло некое новое ощущение.

Вместо того, чтобы я оставался в нынешнем беспомощном положении, лучше бы носился по прихоти меланхолии Харухи по тысячам миров до центра Галактики и обратно!

Харухи-то никуда не денется. Умения находить дорогу домой у неё не отнять.

Разумеется, такое умение есть не у неё одной. Все члены команды от замкомандира до разнорабочего знают, куда им возвращаться, и знание это настолько же незыблемо, как положение литосферных плит, если бы Луна куда-то пропала: в ту самую комнату, где ждала Нагато, куда ворвалась Харухи, куда она притащила Асахину-сан и Коидзуми.

Кора головного мозга рассылала нервные импульсы, сигнализируя о моём стремлении к тому, чтобы мы собрались вместе и предались бесцельному ничегонеделанию.

Вот так, Сасаки. Я принадлежу к ним и ни к кому другому принадлежать не могу. Новая «Команда SOS»? Придумают же. Команду так просто не воссоздашь. Для этого мало просто набрать людей. Мы — единое целое, и будем упорно двигаться вперёд, никого не оставив позади. Может, это упорство изначально излучала лишь Харухи, но вскоре его подхватили и я, и Асахина-сан, и Нагато, и Коидзуми. Мы как будто аккреционный диск, удерживаемый вокруг командира силами не менее слабыми, чем у чёрной дыры. Нас не втягивает, мы не разбегаемся и остаёмся на своём месте. Пока удерживающая нас таинственная сила не исчезнет.

* * *

Домой я вернулся абсолютно рассеянный — чудом ещё велосипед не забыл, и всё думал и думал, пока голова не загудела. Даже не помню, когда раньше мой мозг испытывал такое перенапряжение: вся моя сила воли уходила на то, чтобы просто оставаться в сознании.

В результате во время ужина я едва шевелил палочками, а добравшись до своей комнаты, рухнул в кровать, даже не включая света. Никаких сил на то, чтобы играть с сестрёнкой и Сямисэном, у меня не оставалось, и ментально я был истерзан, как драная тряпка

Перед тем как заснуть, я успел подумать, что утром мне, наверное, будет фигово. Та ночь прошла как будто без сновидений... впрочем, в таком состоянии даже самый яркий сон при пробуждении улетучился бы из памяти бесследно.

Глава 6

α-9

Следующий день, среда.

Не знаю, временно это, или дальше так и должно продолжаться, но тёплая и солнечная погода так разыгралась, будто на дворе не весна, а уже начало лета. Впрочем, год назад вроде бы происходило то же самое. Видимо, климат действительно меняется, и если в этом виновато человечество, то нужно побыстрее что-то предпринять, а не то почтовые ящики электростанций будут забиты жалобами от белых медведей и пингвинов. Я сейчас, кстати, не отказался бы поехать к ним учить их письму и устной речи.

Именно поэтому за время ставшего обычным подъёма по школьному холму моя рубашка насквозь пропиталась потом. Мои глаза