Ты за все ответишь - Эльвира Владимировна Смелик

Само собой, можно написать. Но это не то, это не поможет выплеснуть терзающие душу и разум чувства. Тем более маме ничто не помешает снова отключить телефон, снова отстраниться и спрятаться, избавив себя от лишних переживаний, и Ясины слова, не коснувшись её, просто уйдут в никуда.

Стереть это бессмысленное лицемерное послание? А потом вообще бросить номер в чёрный список? Но на подобное Яся всё-таки не решилась. Наверное, в глубине души по-прежнему надеялась, что мама непременно одумается и вернётся. Хоть когда-нибудь, не сразу – так позже. И эту надежду не могли уничтожить ни обида, ни злость, ни возмущение, ни рассудительные мысли, ни проходящее время, ни полученное папой свидетельство о разводе.

Глава 2

Развод прошёл без суда, без дележа имущества, без скандалов и взаимных претензий. И даже без встреч. Совершенно буднично и незаметно. Папа просто подписал присланные ему документы. Квартира была его, машина тоже, мама ни на что претендовать не стала, при уходе забрала только личные вещи, причём даже не все.

Папа не стал выбрасывать то, что она оставила, по крайней мере сразу, просто сложил в коробки, засунул на верхнюю полку в маленькую кладовку. И только когда они с Ясей сами стали паковаться перед переездом, Яся заметила, что вещей там больше нет. Может, папа всё-таки вынес на помойку или отдал куда-то или кому-то, а может, мама как-нибудь забрала. Просто Ясю опять не посвятили, то ли чтобы она лишний раз не переживала, то ли чтобы самим поменьше переживать. Но и выяснять она не стала. Теперь-то не всё ли равно?

Подписав документы, папа сразу предложил переехать. Но не прямо сейчас, а после окончания учебного года, чтобы дочь смогла спокойно окончить девятый класс и сдать экзамены. Как раз и времени получалось достаточно, чтобы продать квартиру здесь, найти и купить другую там, не торопясь собраться. И есть у кого устроиться на время, если что – у папиных родителей. Ну и город не чужой, не только для него, но и для Яси. Она каждое лето во время каникул у бабушки с дедушкой гостила хотя бы пару недель. Да и в другое время они всей семьёй ездили к ним в гости.

Менять школу, расставаться с друзьями Ясе не слишком хотелось. А в остальном… Ну, в остальном нормально, никаких возражений, тем более жить вдвоём в старой квартире и правда оказалось непривычно. Всё здесь напоминало о маме, всё было связано с ней, и нередко возникало ощущение, что происходящее – просто какое-то временное недоразумение. И вот с минуты на минуту звякнут ключи в отпираемом замке, дверь откроется, раздастся фирменное мамино «Эй! Дома кто-нибудь есть?» и всё вернётся на круги своя. А последние события просто сотрутся без остатка: и папины слова, и дурацкое письмо, и свидетельство о расторжении брака, и боль, и разочарование, и обида.

Но сразу следом приходило понимание: подобного не случится. И не стереть ничего, всё так и останется, словно вырезанное ножом по живому. И даже если мама вернётся, по-прежнему больше не будет: не удастся простить и не вспоминать. Всё непоправимо изменилось.

Даже в отношениях с друзьями словно появилась какая-то невидимая преграда, разделившая, отодвинувшая подальше, мешавшая общаться как раньше. Хотя никто из них не знал о побеге мамы – Яся никому не говорила, опасаясь, что, если рассказать, всё ещё сильнее испортится. Наверное, поэтому и правда лучше уехать, пока именно так и не вышло и не стало хуже.

Почти всё лето прошло в невероятной суете и волнении: сначала из-за Ясиных экзаменов, потом из-за продажи-покупки квартир и переезда. Но к концу августа всё более-менее наладилось и стабилизировалось: вещи почти распакованы и расставлены-разложены по местам, настенные шкафчики и полки повешены, Ясины документы сданы в новую школу – и даже не просто в школу, а в лицей, новая работа для папы тоже найдена. Можно двигаться дальше. И они двинули, не торопясь, привыкая и присматриваясь.

Конечно, Яся переживала не только первого сентября, но и накануне. Хотя классный руководитель десятого «А», в который её определили, Ангелина Михайловна, ей понравилась. Они познакомились заранее, чтобы перед праздничной линейкой не просто бродить по двору и гадать, к какой толпе присоединиться, а ориентироваться на уже известного человека.

Папа предложил проводить и даже поприсутствовать на торжественной части в качестве поддержки – многие же родители так делали, даже у старших – но Яся отказалась, пытаясь показать, что всё у неё нормально, она сама справится. В общем-то и справилась.

Ангелина Михайловна сразу представила Ясю ребятам, и те отнеслись по-дружески, пусть и держались своими маленькими компаниями. Как оказалось, они сейчас все были в ситуации, близкой к Ясиной. Из четырёх девятых классов составили два десятых, перемешав всех перешедших в старшую школу, правда, не совсем хаотично, а с учётом ученических предпочтений – как дружеских, так и образовательных. В десятом «А» больше собралось тех, кого привлекали обществознание и информатика, в десятом «Б» – предпочитавших биологию и химию.

– Привет! – обратилась к Ясе одна из новых одноклассниц. – Если хочешь, можешь со мной сесть.

Она была чуть пониже и чуть пополнее, с круглым лицом, мягкими пшеничными волосами до плеч и такого же цвета бровями. Внешне очень даже приятная, ещё и улыбчивая, и Яся согласилась, почти не раздумывая:

– Хорошо.

– Меня Варей зовут, – тут же сообщила собеседница, потом выложила доверительно-добродушно: – А ещё Пчёлкой.

– Почему? – озадачилась Яся, а та в очередной раз улыбнулась, хмыкнула и охотно пояснила:

– У меня фамилия Медунова. Ну, понимаешь, где мёд, там и пчёлы. Абсолютная банальность, никакого креатива.

– А не обидно? – задумавшись на несколько секунд, поинтересовалась Яся.

У неё у самой никогда не было прозвищ. Вот имя Ярослава могли сократить по-разному, иногда называли и Ярой, и Славой, но постепенно всё равно переходили к той форме, которой представлялась она сама. А вот прозвищ действительно не придумывали.

– Не знаю, – Варя поджала губы, дёрнула плечами. – Вроде бы нет. Не со зла же. Вон Соню Романовскую Ромой называют, – она указала на компанию девчонок, стоявших позади Ангелины Михайловны и увлечённо болтавших, но Яся так и не поняла, какую из них конкретно одноклассница имела в виду. – Это чтобы не путаться, потому что у нас раньше в классе две Сони было, а Ромы ни одного. Или Ромашкой. А Горохова – Горой. И он тоже нормально относится.

Теперь Варя махнула в сторону небольшой