Человек из подвала - Джей Ди Уокер

– Что вы хотите сказать? Я уже наделала дел, пытаясь избавиться от него.

– Соседям немногое известно о заторах, но откуда, по-твоему, мы знаем то, что знаем?

Ноэ пожала плечами.

– Подумай об этом не одними плечами, девочка. Мы не можем их осязать. В научных книгах о них не пишут. Их нет в Интернете. Как ты думаешь, откуда Соседи знают то, что знают?

– Пожимают плечами, – сказала Ноэ.

Ферн приподняла очки и потёрла один глаз.

– Есть один источник знаний, который всё же нам доступен: наши тела. Каждый из нас – это библиотека. Человеческое тело состоит примерно из ста триллионов клеток. Каждая клетка содержит один и пять десятых гигабайта информации. Это значит, что ты, Ноэль Уайли, представляешь собой сто пятьдесят триллионов гигабайт информации. Ты – ходячий Интернет.

– В этом нет ни капли смысла.

– Разумеется, есть. Мы сделаны из древней материи. Субатомные частицы наших тел существуют с момента возникновения Вселенной. Но и помимо космической материи тело много чего знает. Как перекачивать кровь, как переваривать пищу, как поддерживать в нас жизнь. Клетки знают, как размножаться, иммунная система знает, как противостоять болезням. У нас есть инстинкты, позволяющие нам избегать опасности. Мы не учились ничему из этого, это уже было заложено в нас.

– Вы хотите сказать, что нужно чуять селезёнкой? – Эту фразу она когда-то услышала от мамы. Ноэ тогда подумала, что это звучит отвратительно.

– Причём буквально. Потому что частицы, из которых мы сделаны, в той или иной форме существовали всегда в звёздном ядре, в комете, в почве, по которой мы ходим, и, будучи частью прошлых цивилизаций, они постоянно собирают информацию. Так что вокруг масса информации, которую можно получить, если только знать как. – В кои-то веки Ферн говорила скорее восхищённо, чем ворчливо. – Именно так мы узнали о заторах и о том, что такое сигилы и что они делают – по крайней мере, что делают два из них. Все эти знания пришли изнутри. Мы называем это клеточным знанием. Вот почему ты и та другая девочка были так уверены, что против Сплюснутого человека следует использовать Элберекс. Вы чуяли это селезёнкой.

– Но мы обе ошибались, – сказала Ноэ.

– У вас была лишь часть необходимой информации. Можно сложить воедино кучу фактов и всё же прийти к неправильному выводу. Доступ к клеточным знаниям сложен и крайне ненадёжен. Вот почему Соседи так невежественны.

– Вы считаете, что разгадка того, как победить Сплюснутого человека, находится… внутри меня?

– Возможно. Я думаю, что в своих снах со змеями ты приблизилась к клеточному знанию. Я думаю, что твоя парасомния помогает тебе приблизиться к нему. Или, может, само знание вызвало парасомнию. В любом случае, тебе нужно двигаться глубже. – Ферн поставила чашку и уставилась в потолок. Помолчав несколько секунд, она вздохнула. – Я могу показать тебе, как продвинуться глубже. Но только потому, что это может быть ценно для Соседей. Даже не думай, что я ввязываюсь в это по какой-либо иной причине.

Она схватила свой костыль и поднялась со стула. Она пробралась сквозь мусор, ковром покрывавший пол, в угол комнаты. Свободной рукой она сдвинула башню из пустых коробок, освободив проход и разбив попутно пару мензурок. Звук напомнил Ноэ, как она разбила колбу с тёмной краской о водонагреватель.

Ноэ не задала ни одного вопроса. Она поставила пустую чашку и последовала за Ферн в угол. Ноэ была готова попробовать что угодно, лишь бы избавиться от Сплюснутого человека. Особенно теперь, когда она выпустила его в квартал.

– Сядь здесь, в углу. Лицом к стене.

Ноэ осторожно сдвинула часть осколков стекла и села по-турецки лицом к углу.

– Закрой глаза и думай об Элберексе. Думай о Сплюснутом человеке. Думай о фиолетовой змее из твоих кошмаров. Держи глаза закрытыми. Не думай о всяких девчачьих пустяках. Сосредоточься. – Ноэ удобнее уселась на грязном ковре и зажмурилась. – Я дам тебе кое-что для повторения. Мантру, которая поможет тебе сосредоточиться. Ом.

– Хм, – попыталась Ноэ.

– Нет, нет. Ом. О-м. Рифмуется с дом. Но я хочу, чтобы ты произнесла это так… – Ферн растянула слог на пять секунд, почти пропевая его.

– Ом – это тоже сигил?

– Нет. Это индуистский звук. Мистический слог. Некоторые говорят, что это звук, с которого началась Вселенная. А это как раз то, к чему ты пытаешься получить доступ. К древнему знанию. Знанию солнечного ядра. Клеточному знанию. Знанию селезёнки. Ом поможет тебе сосредоточиться, если ты станешь повторять его снова и снова. Если ты всё сделаешь правильно, ты просто перестанешь замечать, что ты проговариваешь.

Ноэ начал повторять мантру. Она чувствовала себя глупо.

– Это медитация? – спросила она, чтобы прерваться.

– Нечто сходное.

Ноэ слышала, как брякнул отодвигаемый костыль Ферн, слышала, как та небрежно перерывает кучу вещей, слышала, как что-то разбивается, как Ферн бормочет что-то сердито, но неразборчиво, а затем Ноэ услышала её дыхание позади себя и громкое тиканье чего-то вроде часов.

– Я поставила на пол позади тебя метроном. Ты знаешь, что такое метроном? – Ноэ покачала головой. – Это устройство, отмечающее время. Музыканты используют его. Гипнотизёры используют его. Проговаривай свои «ом» в ритме щелчков. Подумай о фиолетовой змее.

Ноэ представила, как Соседи сидят, скрестив ноги, с закрытыми глазами и снова и снова пропевают «ом», пытаясь познать тайны всех вселенных, проносящихся мимо них. Неудивительно, что они так мало знают. И всё же она повторяла мантру. Твердила и твердила мантру.

– Не думаю, что… – начала было Ноэ, но Ферн цыкнула на неё.

– Никаких разговоров. Только «ом».

Ноэ начала заново. Она сосредоточилась на змее и Элберексе. На трещине в стене подвала. Она не могла заставить себя подумать о самом Сплюснутом человеке. И держа эти вещи в голове, она напевала. В конце концов, спустя, как ей показалось, долгое время, пока метроном продолжал щёлкать у неё за спиной, звук стал расслабляющим, и она почувствовала, будто разомлела, отсоединилась от себя самой, как воздушный змей, оборвавший бечёвку.

И тут она почувствовала приближение кошмара. Должно быть, расслабившись во время медитации, она заснула. Она парила в тёмном пространстве, окружённая фиолетовой змеёй. Безглазая тварь плавала, выписывая широкие петли вокруг неё медленно, словно постепенно застывая в бездвижности. Наконец змея разорвала петлю и так же медленно направилась прямо к ней. Казалось, на это ушёл не один час.

Внезапно ей стало жарко, очень жарко, невыносимо жарко. Раньше в её кошмарах такого не было.