Человек из подвала - Джей Ди Уокер

– Как вы думаете, где он? – спросила Рути, поглядывая на окружающий их лес.

Все тоже огляделись.

– Я не знаю, – сказала Ноэ.

– Если когда-то можно не говорить о Сплюснутом человеке, так это сегодня, – сказала Рейдия. – Ребята, хотите сыграть во что-нибудь у меня дома?

Двадцать два

Рейдия стояла в своей старой комнате перед открытой дверью на чердак. Она смотрела на лестницу, тускло освещённую сверху. От единственной лампочки в таком тёмном помещении было мало проку. Она оглядела свою старую спальню, где не проспала ни одной ночи за три года. Постельное белье было чистым и свежим – мать часто меняла его, надеясь выманить её из затхлости чердака, не понимая, почему она с него не спускается. Но, по крайней мере, мама позволяла ей оставаться там.

Рейдия никогда не говорила маме, что ей каждую ночь хотелось спуститься по лестнице и свернуться калачиком на этих простынях. Чердак был изолирован от остального дома. Именно поэтому она оставалась там. Но это было тяжело. Она почти перестала рисовать.

Может, сегодня ей лучше поспать в настоящей спальне? Рейдия посмотрела в окно, окинув взглядом окрестности. Она видела свет в доме Ноэ и фонари вдоль дороги, но между склонов оврага и среди леса фонари были примерно так же эффективны, как и лампочка на чердаке. Пока не стемнело, Рейдия обошла дом кругом, чтобы убедиться, что все Амберонки на месте. Ноэ сказала, что их трудно смыть, но трудно не значит невозможно. Все четыре сигила были на месте, тёмные и блестящие на фоне голубой обшивки, но они казались совершенно недостаточными, чтобы преградить путь Сплюснутому человеку.

Она пригласила Рути переночевать у неё. Она чуть было не пригласила остаться всех девчонок, после того как они несколько часов играли в видеоигры. Но по какой-то причине Рейдия не пригласила всех. Только Рути. Но и Рути отказалась. Рейдия понимала почему. Первый спокойный сон в жизни Рути должен быть в её собственной постели, в её собственном доме.

И это решило вопрос. Рейдия закрыла дверцу шкафа и легла в свежезаправленную постель, натянув чистые простыни под подбородок и вдыхая запах кондиционера для белья. Она взглянула на одну из картинок, висевших в рамке на стене. Большая пантера на скале, которую она нарисовала, прочитав «Книгу джунглей». Книга её не очень впечатлила, но Багира ей ужасно понравилась. Рейдия снова встала, села за стол, взяла карандаш и бумагу и начала рисовать. Рисовать так, как не рисовала уже давно. Решительно. Страстно. Рисовать нечто плоское и жуткое, выскальзывающее из стены подвала. Она рисовала, пока совершенно не выдохлась, а тогда вернулась в постель и мгновенно заснула, едва коснувшись этих свежевыстиранных простыней.

Сегодня была первая ночь, когда Рути чувствовала себя хорошо, ложась спать. Обычно отправиться в постель означало, что пришла ночь, а с приходом ночи внизу, в трещинах её подвала, ждал Сплюснутый человек.

Но теперь он ушёл из подвала. Ушёл из её дома. А Амберонки, нарисованные на стенах дома, не давали ему вернуться. Наконец-то её дом был безопасным местом. Даже если квартал им не был.

Было так приятно жить в безопасном доме, что она отказалась от предложения Рейдии остаться у неё ночевать. Рути было неловко, но сегодня она хотела остаться у себя. В своей постели. Раз в трещинах в подвале ничего не было.

Рути даже отправилась в кровать раньше обычного, до темноты, не дожидаясь, пока отец отправит её спать.

Но прежде чем запрыгнуть в кровать, у неё было одно важное дело.

Она закружилась по комнате, как обезумевшая танцовщица, щёлкая пальцами, как омар клешнями. Она сгребала бумажных монстров с пола, с комода, с ящика для игрушек. Она была гигантским чудовищем, хватающим перепуганных жителей города. Она срывала их вместе со скотчем со стен, дверей, кровати – быстрый резкий треск клейкой ленты и короткий испуганный вскрик.

Схватив каждого серого плоского монстра, она комкала его и бросала по яростной дуге в маленькое бирюзовое мусорное ведро с белым пони, которое стояло в углу её комнаты. Снежки из картона пролетали мимо мусорного ведра чаще, чем попадали внутрь, ну и ладно. Значит, она сможет выбросить монстров ещё раз.

Под конец она устала от собственной мести. Она выбросила не всех Сплюснутых человечков, но бо́льшую их часть. Мусорное ведро было переполнено комьями тусклой бумаги. Она подобрала одного из оставшихся несмятых бумажных монстров и прилепила его к изголовью своей кровати, над тем местом, где будет её голова, когда она ляжет. Она пошла в ванную, почистила зубы, надела пижаму и сиганула в кровать, которая была для неё высоковатой, и эти несколько дюймов мешали просто залезть в постель. Она схватила покрывало одной рукой, а пингвина другой и свернулась уютным клубком.

Едва её тело замерло в неподвижности, она заснула.

Ноэ решила спать, не привязывая себя к столбику кровати. Она и раньше так делала, но из одной только апатии. Сегодня всё будет по-другому. Она сполна вкусит радость ворочания в постели. Однако она проделала все прочие свои ночные ритуалы. Она проверила Лен, которая спала в кровати, обняв ленивца обеими руками. Она проверила детские воротца, убедившись, что они заперты, а затем зафиксировала их фиолетовым поясом. Она по-прежнему не хотела, чтобы Лен бродила по дому во сне. Это было опасно даже без монстра в подвале. Она провела свои обычные двадцать минут за ноутбуком, ища малейшее упоминание о Сплюснутом человеке, или о заторах, или о Соседях. Ничего, как обычно.

Ночь была жаркой, и она открыла окно в надежде заманить в комнату шальной ветерок, по ошибке прилетевший из более прохладного климата. Ничего не вышло. Ноэ закрыла ноутбук, который тоже нехило грелся, и положила его обратно на стол, прямо на чёрную резинку для волос, которая обычно привязывала её запястье к столбику кровати. Она сунула руку в зазор между кроватью и стеной и достала дневник Эрики. Хотя, по-видимому, они защитили себя от Сплюснутого человека на обозримое будущее – достаточно не выходить на улицу по ночам, – это не означало, что всё в порядке. Рано или поздно им всё же придётся иметь дело со Сплюснутым человеком.

Она в сотый раз перелистывала страницы дневника Эрики, ища какую-нибудь упущенную зацепку. Что-нибудь, что объяснило бы, почему план Эрики не сработал.

Она могла бы попробовать помедитировать. Посмотреть, получится ли у неё самой. У неё не было метронома, но слово для медитации было проще некуда. Вот только меньше всего