Девочка хулигана - Тася Лав

— А я столько для тебя делаю, хотя ты мне даже неродная дочь! — сорвалось с его губ, и он запоздало заткнулся.

Глава 27

Роза

Слезы высохли, застыв на ресницах. В груди словно образовалась пустота. Сосущая, тянущая на дно. Ноги бы не выдержали, если бы… отец?.. все еще не держал меня на весу. Как ни странно, но эти руки, и эта стена были сейчас моральной давящей на меня опорой.

В глазах появилась растерянность, с которой он устало опустил меня на пуфик рядом. Посмотрел в потолок, шумно выдохнув и сцепив запястья на затылке. Он будто думал, договаривать оборвавшуюся фразу, раз все вырвалось, или нет.

— Почему… — я даже не знала, какой вопрос задать к этому. Почему я? Почему это произошло с нашей семьей?

— Я взял твою мать к себе уже беременной. Она тогда мне голову вскружила, но вела несколько разгульный образ жизни, когда как я уже строил свою фирму, — теперь папа смотрел куда угодно, лишь бы не на меня. А я не знала, имею ли право называть его отцом. Как теперь к нему относиться? — Она залетела от паренька из общаги, а тот совершенно не хотел брать ответственность. Я думал, что все наладится, когда она станет матерью. Ты будешь для нее якорем, и она уйдет от того образа жизни и станет отличной женой. Но в итоге ушла от меня, бросив подросшую тебя здесь…

— Понятно… — мой голос был сиплым и тихим. Я не знала, что говорить этому человеку. На меня будто свалилась бетонная плита, я была совершенно раздавлена.

— Ты не подумай, — отец принялся шарить по карманами в поисках своих сигар. Обычно он их курил во времена тяжелых сделок или других очень нервных ситуаций, в общем, редко. Я услышала, как скрипнули зубы оттого, что он не нашел их. Взгляд заметался, остановившись на собственной спальне. — Я все равно твой отец. Я тебя вырастил. Так что смирись с тем, что узнала, и иди в свою комнату. Правила остаются те же, увижу тебя рядом с ним, мало не покажется.

Прокашлялся, голос снова обретал уверенность и жестокость.

— Ты — большое вложение, которое я не собираюсь просирать, как твоя мать свою жизнь. Ты выучишься там, где я скажу, и выйдешь замуж за того, кого я предоставлю. Не волнуйся, это будет хороший, обеспеченный парень из сыновей моих партнеров.

Опустила голову, пряча слезы. Воображаемая клетка оказалась реальной и все это время была не просто моим домом — она была моей жизнью.

Папа запер квартиру и ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью и бросая меня в холодном коридоре. Я никогда не была его дочерью. Я была его инвестицией. Испытывал ли папа ко мне отцовские чувства хоть раз? Или эти нянечки и репетиторы были его отгородкой?

Моя комната оказалась такой же чужой, как и весь дом. Однако тепло под одеялом дало хоть какое-то чувство защищенности. Ночь была тяжелой, и половину из нее я рыдала в подушку, пытаясь смириться со всем. Такой прекрасный вечер закончился так гадко. Теперь я еще больше не уверена, что ждет меня в будущем, ведь оно как всегда расписано чужой рукой.

Я думала, что я на дне, а оказалось, что еще есть куда падать.

* * *

После вчерашнего отошла, но совсем немного. Теперь тяжело поднимать взгляд на своего так называемого отца. Хотя даже и без этого за завтраком казалось, что он меня сканировал. Будто проверял, выдержу ли эту новость? Сломаюсь в очередной раз? Буду снова слабой и безвольной.

Поэтому самое сложное было делать вид, что ничего не произошло. Я ведь и правда сильнее, чем кажусь. Просто еще не полностью открыла в себе эту часть характера.

— Сходи в магазин, дочь, — отец прошел мимо меня и заглянул в холодильник. — Молока и хлеба нет.

— А где наша домработница? — Я закрыла книжку, допивая остатки чая. Какие-то неприятные выдались выходные, выбраться бы куда-нибудь, да куда он отпустит, кроме магазина? Особенно после нашей вчерашней ссоры.

Он раздражительно качнул головой, поморщившись.

— У нее внезапный отпуск, поэтому мы предоставлены сами себе. Не хочу на эту неделю нанимать абы кого. Для больших партий закажем доставку, а за хлебом ты можешь и сама сходить.

— Могу… — отрешенно подтвердила. — А можно мне погулять сегодня?

— Что? — он сначала опешил от моей наглости, а потом разозлился: — вот до магазина и погуляешь, потом уроки делай и занимайся пробниками. У тебя ЕГЭ на носу.

— М, — саркастично закивала, — точно, как же это я…

— И не дерзи!

— Прости… ммм… па… — И, чтобы не злить его, сразу же пошла за ветровкой.

Из квартиры практически вылетела. Пнула со злости стену и испугалась, что испачкала кроссовок. Хотелось выть от бессильной злости. В итоге я мило улыбаюсь знакомым старушкам и здороваюсь с соседями.

И день еще какой-то слишком солнечный, как назло. Во дворе шумно, в выходные все на улице. Дети играют на детских площадках, их родители оккупировали лавочки и шумно болтают между собой или просто сидят в телефонах. Я даже завидую им. Свободные. Могут делать, что захотят.

Мой взгляд упал на лавочку у дома.

— Матвей! Ты что тут делаешь?! — Подпрыгнула, опешив.

Парень сидел на лавочке с цветком, будто только что сорванным с клумбы. При виде меня возбужденно поднялся и сразу сократил расстояние.

— Привет, — вот так просто.

— Ты дурак?! — Я оглянулась на наши окна. Отец может в желании проконтролировать меня выглянуть во окно кухни. — Ты ждал меня? Зачем?

Он почесал затылок, обезоруживающе улыбаясь.

— Да, прикинь, номер твой не взял. Да и переживал, с отцом все нормально? — Тут же стал серьезным.

А я наоборот в смятении опустила глаза на цветок.

— Да, — короткое. — Но тебе лучше уйти.

— Пойдем гулять? — Будто не слышит. Впихнул его в руки, и я от неожиданности принялась размышлять, куда я его дену. Не могу же я домой принести и сказать, что нашла на земле.

— Уходи. Ты зря ждал, — все еще посматривала то на окна, то на дверь подъезда на случай, если здесь появятся старушки-соседки. Они хорошие, но больно болтливые, что увидят, сразу донесут. — Мне можно только до магазина.

— Ну, тогда пойдем вместе, — пожал плечами и засунул руки в карманы.

— Нет, Матвей, нас могут увидеть… — пыталась донести простую истину, но это было то же самое, что разговаривать со стеной дома.