Цветок Бельгард - Джейми Лайлак

стать гостем, наверное, громко сказано. Ты должен держаться в тени неподалеку на случай, если понадобится твоя помощь, – скажем, припудрить Ее Величеству носик или подколоть платье булавкой. Всегда надо быть на подхвате – и, в общем-то, это не так страшно. Через две недели мне предстоит впервые в жизни отправиться на Придворный бал, а сегодняшний можно считать тренировкой – как раз и узнаю, что там да как.

– Вряд ли нас позовут, – говорит Жак, пока мы идем в бальный зал, мимо окон, за которыми уже сгущаются сумерки. – Сколько лет работаю, ни разу такого не было. Роза и Леонар все решат. Наша с Флёр задача – присутствовать, но лишний раз не отсвечивать.

С этим я справлюсь. И все-таки я продолжаю мысленно ругать Жака за то, что не дал мне переодеться и допустил, что я приехала во дворец, а теперь еще и заявилась на королевский бал в таком простом платье. Роза повязала мне на талию пояс, который не подошел королеве, но я все равно чувствую себя изгоем, простолюдинкой, которой во дворце совсем не место. Впрочем, ровно так и есть.

Флёр склоняется к моему уху и шепчет:

– Зато какой у нас будет вид!

По пути в зал я гадаю, что меня ждет, но увиденное превосходит любые ожидания. Кажется, на праздник пригласили весь высший свет Парижа. От стены до стены – одни изящные платья от-кутюр и парадные фраки. Шелковые юбки пастельных оттенков, парча с цветочным узором, пышные платья втрое шире обычных… В розоватом свете кажется, что все обладатели этих нарядов парят над землей. Столы застелены бархатными скатертями и уставлены тарелками с пышными ломтями хлеба, горами слив, вишен, нектаринов. Иногда я мечтаю о том, чтобы папины десерты однажды оказались во главе таких пиршеств, но у нас бы, пожалуй, целый месяц ушел на то, чтобы приготовить столько лакомств. А десертов здесь до умопомрачения много: на каждом углу шифоновые бисквиты, лиловые птифуры с засахаренными цветами, трюфели с черничным джемом.

Жак и Флёр ведут меня вниз по винтовой лестнице. Вскоре мы занимаем свои места в уголке и, прислонившись спинами к стене, наблюдаем за балом. Почти все гости уже танцуют, кто-то перекусывает и болтает, и я то и дело замечаю, как какая-нибудь парочка, держась за руки, тайком сбегает с празднества.

В самом сердце зала танцует королева в обществе незнакомой мне женщины. Я склоняюсь к Жаку.

– А король здесь? – спрашиваю. – Почему его до сих пор не видно?

– Его Величество редко ходит на балы, – отвечает Жак. – Должно быть, не любит шикарных праздников.

Я улыбаюсь в ответ.

– Наверное.

Жак начинает перечислять всех, кого мы видим, рассказывает мне про виконтов и их тайных любовниц, но не успеваем мы познакомиться и с четвертью гостей, как мне на глаза попадается человек, не нуждающийся в представлении.

– Рашель, – невольно произношу я вслух и закрываю ладонью рот.

– Увидела кого-то знакомого? – интересуется Жак.

Я опускаюсь на корточки, стараясь спрятаться за рослой фигурой Флёр и мраморным столбом. Рашель пришла на бал с бароном, они разговаривают с еще одной парочкой. Да, это точно она.

– Да, вон… – шепчу я Жаку. – В золотом платье.

– Брр, какой ужасный оттенок золотарника, – ворчит он. – А кто это с ней? Уж не барон ли Бретонский?

Киваю, а потом еще раз опасливо выглядываю из-за колонны.

– Кажется, он не очень ей интересен, – подмечает Флёр. – Явно хочет скорее закончить разговор.

– Не могу ее винить, – подхватывает Жак. – Барон Бретонский – так себе собеседник.

– Вы его знаете? – удивляюсь я.

– Весьма посредственно. Имел несчастье наряжать его матушку. Представляете, она подбирает ему одежду! Каждую вещь, вплоть до запонок. Вот почему на нем сегодня эти жуткие туфли с квадратными носами. Ее любимые!

Я выглядываю из-за колонны, чтобы посмотреть на злосчастные туфли, но тут вижу, что пара движется в нашу сторону.

Оборачиваюсь к Жаку.

– Можно я пойду немного развеюсь?

– Конечно! – Он кладет руку мне на плечо. Впервые за день я чувствую, что с него спало напряжение. – В конце концов, ты меня сегодня спасла! Обещаю, что верну должок!

Улыбаюсь Жаку и уже хочу сказать, что лучшая плата за помощь – это сама возможность побывать во дворце, но осекаюсь. Рашель уже так близко – до нее всего несколько ярдов! Я пригибаюсь и выскальзываю в ближайший выход.

Украдкой выбираюсь в сад и устраиваюсь за огромным топиаром – такой без труда мог бы скрыть целого слона. Когда ты во дворце, кажется, что бал настолько шумный, что его слышно на многие мили вокруг, – может, даже мои родители пританцовывают в гостиной под отголоски королевского оркестра. Но в саду звуки приглушаются, как крик под водой. Выдалась прохладная ночь, звезды ярко сияют на небосклоне, я – в Версальском дворце. И только теперь, находясь в своем временном тихом убежище, наконец могу насладиться этим осознанием. Впервые за несколько часов я вдыхаю свободно и глубоко, и холодный воздух наполняет мои легкие.

Уверена, мама с папой не лягут, пока я не вернусь. Если очень повезет, меня не станут сразу же засыпать вопросами, а подождут до утра. Сначала обо всем расскажу Джозефине!

А Бо… Меня снова начинает мутить. Вспоминаю, что сегодня говорил во дворе Жюльен, и сама не могу понять, почему его слова так меня расстроили… или разозлили… да что бы там ни было. Какое мне дело до того, что Бо общается с Рашель? Не знаю, зачем ему это нужно, но если так – пусть. Мне просто неприятно, что он говорил с ней обо мне.

Над садами поднимается полная луна, разливая серебристый свет на статуи и цветы, источающие сладостный аромат, – вот она, королевская дань романтике и излишеству! Под звездами протянулись клумбы с гвоздиками, лилиями и розами всевозможных цветов. Как бы Виолетте здесь понравилось! Может, сорвать ей цветочек? Или хотя бы один лепесток? Заметит ли кто?

Пока я раздумываю о последствиях кражи розы из Версальского дворца, позади вдруг раздается шелест листьев. Он мгновенно вырывает меня из плена преступных мыслей. Лишь бы не стражник! И не Рашель – это гораздо хуже!

Из-за живой изгороди выглядывает юноша и, тяжело дыша, оборачивается ко дворцу.

– Прости, я думала, тут больше никого нет! – говорю я.

Юноша подскакивает и хватается за грудь.

– Как ты меня напугала! – со смехом восклицает он.

– Прошу прощения. Я не хотела…

Он сгибается пополам, упирая ладони в колени, а потом, отсмеявшись, поднимает голову.

– Ты всегда так много извиняешься?

Свет звезд падает на его лицо. Глаза сияют ярче парадных люстр во