Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

давлением крови. Еще затруднительнее выход из воды, так как в тот момент, когда верхняя часть тела водолаза освобождается от сильного давления, кровь сразу приливает к голове, и при быстром поднятии с большой глубины могут вследствие этого наступить серьезные болезненные явления в организме[74].

Давление, которому подвержен водолаз, конечно, возрастает с глубиной (на одну атмосферу на каждые 10 метров), и так как человеческое тело может выдержать лишь определенное давление, то ясно, что должен существовать предел, далее которого водолаз опускаться не в состоянии. Наибольшая глубина, какая когда-либо была достигнута водолазом — это 71 метр (35 саженей); до этой глубины опускался английский водолаз Джеймс Гунер при исследовании затонувшего у берегов Южной Америки судна «Мыс Горн». Обыкновенно же не опускаются глубже 14 метров, и даже при этой глубине прибегают к особым приспособлениям, которые уменьшают давление на тело водолаза.

Чтобы дать водолазу возможность постепенно привыкнуть к пребыванию под водой и развить в нем необходимую уверенность в своих силах, предпринимаются различного рода упражнения. Многие вообще неспособны привыкнуть к этому, так что при дальнейшем упражнении приходится постепенно удалять часть обучающихся.

Сами упражнения состоят в том, что водолаз последовательно приучается обращаться с телефонным и сигнальным аппаратами, ходить под водой, передвигать свои члены, совершать различного рода работу. Последнее особенно трудно вследствие того, что инструменты или стремятся уплыть, или же намеренно изготавливаются очень тяжелыми; если прибавить к тому еще затруднительность движений, то легко будет понять, что требуется много времени для того, чтобы привыкнуть работать при таких непривычных условиях.

После упражнений в подготовительной школе приступают к упражнениям в истинной стихии водолаза — в море. Здесь тоже соблюдается известная постепенность, и на первых порах водолаз остается под водой лишь самое незначительное время. Лишь после долгих упражнений он вполне привыкает к работе и более или менее продолжительному пребыванию под водой; старые водолазы могут быть под водой до 7 часов кряду без всякого для себя вреда.

Работы, выполняемые водолазами, очень разнообразны. К их постоянным обязанностям относится, во-первых, чистка подводной части корабельного корпуса. Вряд ли читателю известно, что судно, внешняя поверхность которого совершенно чиста, вскоре утрачивает 25 % быстроты своего хода вследствие того только, что на корпус его налипает множество морских животных, раковин и т.п. предметов, весьма заметно увеличивающих трение. И так как пригодность военного судна зависит прежде всего от его скорости, то на них как можно чаще производится тщательная чистка, конечно, при помощи водолазов.

Далее, на обязанности водолазов лежит осматривать подводную броню судна, исследовать целость ее швов и винтов. Если судно потерпело какое-нибудь повреждение, то водолазы осматривают его и стараются заделать.

Волчок и компас

Среди детских игрушек есть одна, которая заслуживает самого серьезного внимания со стороны исследователя законов природы — это волчок. Эта игрушка обладает целым рядом удивительных свойств, и ученые немало потрудились над их объяснением.

Первое из этих свойств волчка — его способность сохранять равновесие в таком положении, в каком всякое другое тело неизбежно должно упасть. В более общем виде это свойство можно сформулировать так: вращающийся волчок стремится сохранить неизменным положение своей оси.

В обыденной жизни мы часто бессознательно пользуемся этим свойством вращающихся тел. Чтобы пояснить это, мы позволим себе привести здесь отрывок из популярных лекций английского ученого профессора Перри[75], — лекций, специально посвященных свойствам волчка. 'Вот волчок, который лежит на плоской дощечке. Я подбрасываю его в воздух: вы видите, что проследить его движение трудно, и никто не мог бы предсказать наперед, в каком положении он упадет обратно на дощечку: он может упасть своим острым концом и вперед, и назад, и в сторону. Но если я предварительно заверчу его и тогда подброшу вверх, то уже не может быть никаких сомнений относительно того, в каком положении он вернется: ось его вращения все время остается параллельна сама себе, и я могу подбрасывать его несколько раз кряду, почти не изменяя его вращательного движения.

Если я подброшу вверх этот бисквит (рис.), то вы видите, что я не могу знать заранее, какон упадет обратно; но если перед тем, как выпустить его из рук, я приведу его во вращение, — то на этот счет не останется никакого сомнения. Вот шляпа; я подбрасываю ее вверх и не знаю, в каком положении она упадет обратно; но если я раньше сообщу ей вращение, то ось, вокруг которой она вращается, останется (как и у волчка, и у бисквита) параллельной сама себе, и вы можете быть уверены, что в данном случае шляпа упадет на пол полями вниз[76].

Однажды я показывал некоторые из моих опытов перед публикой в концертной зале. Я старался заинтересовать моих слушателей, насколько мог, вышеописанными явлениями и рассказывал о том, что плоскому диску надо сообщить вращение, если его желают бросить так, чтобы возможно было заранее указать, как он упадет; точно так же поступают, если желают кому-нибудь бросить обруч или шляпу так, чтобы тот мог поймать их палкой. Далее я объяснил моим слушателям, что, отполировав гладко дуло пушки, никогда нельзя рассчитывать на точность прицела; вследствие этого и делают нарезные дула, т.е. вырезают на внутренней стороне дула спиральные желобы, в которые приходятся выступы ядра, так что последнее получает вращательное движение, когда сила взрыва заставляет его двигаться по дулу пушки; благодаря этому ось вращения снаряда (как у шляпы или бисквита) во время его полета остается параллельной сама себе…

Это было все, что я мог сделать во время моей лекции, так как я не обладаю ловкостью в метании шляп или дисков. Но когда я кончил лекцию, на подмостки выступили два жонглера, — и я не мог пожелать лучшей иллюстрации к своей лекции, нежели та, которую давал каждый фокус этих артистов. Они бросали друг другу вращающиеся шляпы, обручи, тарелки, зонтики. Один из жонглеров кидал в воздух целый ряд ножей, ловил их и опять подбрасывал вверх. Моя аудитория, только что прослушавшая объяснение этих явлений, ликовала от удовольствия и заявляла, что она замечает вращение, которое жонглер сообщал каждому ножу, выпуская его из руки, так что он мог быть спокоен