Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

полемических выпадов, но весьма мало серьезных и ценных аргументов. Чтобы делать шелк из паутины, — возражал Реомюр, — придется разводить пауков в огромном количестве, — а где прикажете взять такое невероятное количество мух, необходимых для прокормления пауков?

Для этого не хватило бы мух целого королевства. Ведь паутинные волокна гораздо тоньше шелковичных, и чтобы приготовить из паутины одну швейную нить, нужно 18 000 паутинных волокон. Чтобы добыть один фунт шелка, требуется 2000 гусениц шелкопряда, пауков же потребуется несколько сот тысяч! И где разместить такую армию пауков, раз они так неуживчивы, что даже двоих нельзя содержать вместе без того, чтобы они друг друга не пожрали? Такие и подобные им доводы, подтверждаемые внушительными рядами цифр, казались убедительными не только широкой публике, но и ученым. Знаменитый сатирик Свифт, очевидно, был знаком с этой уничтожающей критикой Реомюра, потому что в «Путешествии Гулливера» выставил идею приготовления шелка из паутины как яркий образец нелепости и беспочвенного фантазирования ученых.

Описывая «Лагадскую Академию Прожектеров», Свифт рассказывает между прочим следующее: «В лаборатории одного ученого весь потолок и стены были затянуты паутиной, так что оставался только узенький проход для хозяина. Когда я входил, он крикнул мне: „Не спутайте моей паутины!“ Затем, беседуя со мною о предмете своих изысканий, он горько жаловался на всеобщее роковое заблуждение человечества, по милости которого мы в течение стольких веков пользуемся для выделки тканей работой шелковичных червей, вывозя их из заморских стран, между тем как у нас дома в таком множестве водится насекомое, без всякого сравнения превосходящее шелковичного червя своей пригодностью для упомянутой цели, ибо оно не только прядет, но и ткет. „Кроме того, — продолжал почтенный профессор, — при утилизации пауков совершенно упраздняется расход на окраску шелковых тканей“. И действительно, я в этом вполне убедился, когда он показал мне огромную коллекцию очень красивых разноцветных мух, которыми он кормит своих пауков, и объяснил, что „паутина будет принимать от них свою окраску“ и что таким образом он надеется „потрафить на все вкусы, как только подберет для мух подходящий род корма из клейких, смолистых и маслянистых веществ, которые придадут нитям паутины необходимую эластичность и прочность“»…

…Он крикнул мне: «Не спутайте моей паутины!»

(из сочинения Свифта «Путешествие Гулливера»)

Однако великий сатирик был неправ — идея изготовления тканей из паутины оказалась вовсе не нелепой: теперь, спустя двести лет после столь осмеянных попыток Бона, наша техника вплотную стала пред этим вопросом, и не сегодня-завтра он будет разрешен. Но возвратимся к истории этой идеи и проследим за попытками ее разрешения. Критика Реомюра, — несправедливая по существу, но убедительная по форме, — сделала то, что в течение всего XVIII столетия никто уже не заговаривал об утилизации паутины. Лишь в самом конце этого века испанский аббат Термейер с успехом повторил опыты своего французского предшественника.

Он выращивал 2000 пауков, привлекая для них мух гнилым мясом. Тонкость паутинных нитей, которая, по Реомюру, должна была будто бы препятствовать их использованию, в действительности делала ткань прочнее и красивее. Термейер извлекал нити непосредственно из паука, удерживая его в особом пробковом зажиме и наматывая нить на вертящуюся раму. Таким путем испанский аббат изготовил пару чулок, которую и преподнес Карлу III.

Другой пример неудачного осмеяния у автора «Путешествий Гулливера» указан К. Фламмарионом. Осмеивая астрономов «Летучего острова» Лапуты, Свифт говорит, между прочим: «они открыли двух малых спутников Марса, причем вычислили, что ближайший к Марсу отстоит от него ровно на тройную длину его диаметра, а следующий на длину того же диаметра, взятого пять раз; первый проходит свою орбиту в течение 10 часов, а второй — в течение 21 ½ часа»… Спустя ровно 150 лет после того, как были написаны эти слова, американский астроном Холь открыл у Марса два спутника, обращающихся вокруг планеты приблизительно в указанные Свифтом сроки (8 часов и 30 часов).

Но и этот успешный опыт не имел практических последствий и вскоре был забыт. Третья пара паутинных чулок была преподнесена креолками супруге Наполеона I императрице Жозефине: на этот раз использована была паутина тропических пауков. Прошли незамеченными и последующие два опыта (в 1859 г. и 1863 г.) пока в 1887 году миссионер Канбуэ с острова Мадагаскар не послал свой паутинный шелк на Всемирную Парижскую выставку. С тех пор всему миру стало известно, что вполне возможно приготовлять шелк из паутинных нитей.

Знаменитый химик Эмиль Фишер подверг этот шелк тщательному исследованию. Оказалось, что во многом паутинный шелк вполне схож с настоящим, несмотря на то, что пауки и шелкопряды принадлежат к совершенно различным классам животного царства. Паутинный шелк даже значительно прочнее настоящего шелка. Конечно, нечего и думать о том, чтобы паутинный шелк совершенно вытеснил старую шелковую промышленность, — но, например, в воздухоплавании он благодаря прочности может играть весьма важную роль. Весь вопрос лишь в издержках производства, т.е. в том, можно ли будет добывать паутинный шелк с такими затратами, которые вполне покрывались бы достоинствами изготавливаемой ткани. Этот вопрос должна разрешить техника.

Надо заметить, что и добывание настоящего шелка долгое время — целые столетия — считалось невыгодным. Только в Китае, где при огромном избытке населения рабочие руки крайне дешевы, могла зародиться и развиться шелковая промышленность. В Европе же она утвердилась лишь после того, как была усовершенствована техника шелкопрядения. Будущим техникам паутинно-шелкового дела необходимо будет прежде всего принять во внимание, что паутина только некоторых видов пауков пригодна для тканья, и даже у одного и того же паука разные железы выделяют нити различной добротности. Нить, по которой спускается паук, выделяется другими железами и обладает другими качествами, нежели нити, из которых строится паутина; даже и эта последняя в разных своих частях состоит из различных нитей. Техник должен будет тщательно изучить строение желез паука и познакомиться во всех подробностях с их отправлениями, чтобы получить возможность отделять именно те паутинные нити, которые пригодны для тканья. Канбуэ, давший до сих пор самое лучшее решение вопроса, пользовался нитями самок одной породы тропических пауков (Nephila), распространенной почти во всем жарком поясе.

Самки паука-шелкопряда гораздо больше самцов, кажущихся рядом с ними настоящими пигмеями. Одна самка дает в месяц около 4 верст паутинной нити, — производительность, вполне достаточная для технических целей и опровергающая все сомнения Реомюра и Свифта. Кроме того, представляется вполне возможным соединять нити нескольких пауков, как это делается и с шелковичными. Камбуэ пользовался для этого снарядом,