Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

7, дляc– 24, дляd– 9, дляe– 10, и т.п. Это был огромный шаг вперед в деле обучения собаки, потому что с этого момента умственное развитие Рольфа пошло ускоренным темпом. Теперь собака не только отвечает на отдельные вопросы, но и сама задает их окружающим и даже диктует письма.

Способ письменного обозначения слов у Рольфа во многом напоминает своеобразную орфографию грамотных лошадей: собака пишет sn вместо essen, imr вместо immer и т.п.

В мае прошлого года Рольфа «экзаменовала» комиссия из трех зоологов — профессора Кремера, профессора Циглера и Поля Саразина.

Вот некоторые вопросы и ответы (цитирую по статье профессора Кремера): «Циглер показывает открытку, на которой изображены дети, — и собака тотчас же стучит 4 раза. 'Что это значит? Четверо детей?» — «Да». — «Сколько среди них девочек?» — «Три»(верно). — «Сколько мальчиков?» — «Один».

Саразин спрашивает: «Корень квадратный из 361?» Ответ: «19» (верно).

Циглер, большой мастер рисовать животных, набрасывает карандашом на бумаге изображение мыши. «Можешь ли сказать, что это?» — «Да». — «Ну?» — «Мышь» (собака обозначает это слово с помощью числовой азбуки: 8–4–18–16 = maus). Далее Циглер рисует маленького слона и спрашивает Рольфа, знает ли он, что это. «Да». — «Что же это?» Ответ: 14–8–4–14–3–4–5–7–3–9–1. То есть: kma– kral– brdo = Kama, Kral, Berto!

Заметьте: собака ответила не «слон», как все ожидали. Она давно слышала от своей госпожи, что Кралль обучает слона по имени Кама; собаке показывали и рисунок, изображающий этого слона.

Набросок Циглера вызвал у Рольфа воспоминания о слоне Каме, о Кралле и, наконец, о слепой лошади Берто, о которой г-жа Мекель не раз говорила собаке. Все мы считали сначала ответ «kma» бессмысленным, пока не появилось вслед за ним слово «Кралль». — Я предлагаю собаке — рассказывает далее профессор Кремер — самой составить какую-нибудь фразу. В течение нескольких секунд мы оставляем Рольфа в покое. «Готово?» — «Да». И Рольф продиктовал такую фразу: 4–3–8–8–3–9–13–8–9–2–9 a r m m r d i r d o d т.е. «arme Meertiere tot»(«бедные морские животные мертвы»).

В пояснение замечу, что Поль Саразин, стойкий борец за охранение памятников природы, несколько недель до того был уже в Маннгейме и показывал г-же Мекель среди прочих картин рисунок, изображающий массовое избиение морских животных — котиков. Очевидно, об этой картине и вспомнил Рольф, и это воспоминание было вызвано вторым посещением Саразина. «Кто же из этих господ писал о морских животных?» — задали собаке вопрос: «Которым он стоит здесь в ряду?» Ответ: «3» — и действительно, Саразин стоял третьим'.

Эти опыты с собакой производились при такой обстановке: г-жа Мекель сидела в кресле, возле нее помещался Рольф на привязной цепочке; в правой руке г-жа Мекель держала картон, по которому собака левой лапкой «выстукивала» свои ответы. Такая обстановка, естественно, далеко не исключает возможности сознательного или невольного влияния на собаку. Поэтому очень ценны контрольные опыты приват-доцента Мюнхенского университета К. Грубера[85], при которых никто, кроме самого Рольфа, задач не видел и, следовательно, не мог влиять на его поведение.

Грубер принес с собой пакет с картинками; не глядя в пакет, он вынимает наугад одну картинку и показывает ее собаке (сам не видя ее). И Рольф диктует: «птица, ветка, синий хвост, красная грудь, голова» — правильное, хотя и своеобразное описание картинки. Далее таким же образом извлекается из общей кучи и предлагается Рольфу карточка с числом 66, причем одна шестерка красная, другая — синяя. И Рольф диктует: «66 rod blau» (т.е. «66 красно-синий»).

Г-жа Меккель занимается с Рольфом

Зоолог д-р Маккензи, тщательно изучавший Рольфа, так характеризует его: 'Веселый, иногда даже иронически настроенный, добрый, искренний, чуткий к проявлениям привязанности и сам в свою очередь отвечающий тем же, крайне чувствительный к упрекам и похвалам; обладает железною памятью, тонко развитыми зрительными и слуховыми способностями, слабо развитым обонянием. В области математики Рольф недалеко ушел вперед от эльберфельдских лошадей. В настоящее время он решает довольно сложные задачи с кубическими корнями. Из документально зарегистрированных случаев беру следующий пример. Рольф решил задачу:

Это подтверждено протоколом публичного сеанса, устроенного г-жой Мекель прошлым летом на даче с благотворительною целью'.

Если верить г-же Мекель, то четвероногий математик помогает ее детям решать заданные им задачи, являясь таким образом в роли репетитора: ей случилось однажды застать своих девочек «в момент преступления», когда собака диктовала им решение задачи. Доктор Маккензи рассказывает о следующем любопытном случае с Рольфом. При первом же знакомстве с этим зоологом грамотная собака озадачила своего экзаменатора следующим вопросом:

То-есть: «Wer du»? — «Кто ты?» 'Должен сознаться, — говорит Маккензи, — что эти слова смутили меня. Я не готовился к вопросу; к тому же мне никогда не приходилось объяснять мое общественное положение собаке.

Оправившись, однако, от удивления, я объяснил Рольфу, что я прибыл издалека, что люблю животных и много слышал о нем. Рольф кажется удовлетворенным и выстукивает сам, без приглашения: «Lieb had Lol dirr» — «Лоль любит тебя» («Лоль» — ласкательное название Рольфа). Замечательно здесь неправильное построение фразы и неправильное склонение (dirr вместо dich)'.

Вообще, надо заметить, что Рольф в своих ответах, вопросах и «письмах» усвоил себе довольно своеобразный язык, которого придерживается всегда, независимо от того, кто с ним занимается: весьма важное обстоятельство, говорящее против теории невольного внушения. Кстати, привожу любопытный, единственный в мире образчик настоящего собачьего письма.

Рольф и его подруга Иела за решением задач

Немецкий журналист-популяризатор д-р Граденвиц адресовал Рольфу письмо, которое г-жа Мекель прочла собаке вслух.

Рольф на воле

Письмо было составлено в следующих выражениях: «Милый Рольф! Ты еще не знаком со мной, но я слыхал о тебе уже давно. Я видел твой портрет и много о тебе слышал от матери (т.е. г-жи Мекель) и от моего друга Маккензи. Мне очень хотелось бы повидать тебя лично. Приезжай же ко мне в Берлин; тут так весело теперь: много снегу и такого глубокого, что в нем тонешь. Вот раздолье для мальчиков, девочек и собак! Я