Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

мог бы и сам к тебе приехать, но путь так далек, и приходится оставаться дома. А пока шлю тебе несколько картин: на них — собаки, кошки, птицы и люди. Отвечай мне поскорее и кланяйся от меня матери, Иеле и Дези. Твой доктор Граденвиц». (Поясню, что Иела — это собака, подруга Рольфа; Дези — кошка семьи Мекель; оба животных в настоящее время также с успехом обучаются счету и письму по той же системе, что и Рольф.)

Вот какой ответ получил ученый от своего четвероногого корреспондента (передаю в несколько вольном переводе: соблюсти особенности немецкого стиля Рольфа невозможно по-русски):

«Дорогой! Ты много удовольствия доставил бедному Лолю [Рольфу]. Лоль видел все картинки, очень хороши. Дези будет учить, что они, и Иела. Не много снегу в Маннгейме, но вода тверда от холода, Лоль и мать были в лесу, и бабушка, также дети. Злой человек бросил дерево в Лоль, не попал. Тогда Лоль был глуп, поплыл в Рейн. Собака лаяла на доме. В воде было холодно, Лоль дрожал, мать бранила, прикрыла его. Привет. Твой Лоль». Замечательное происшествие, о котором рассказывает собака, действительно случилось незадолго до того: во время прогулки Рольфа в городском парке с «матерью» (т.е. г-жой Мекель) рабочий пригрозил собаке толстой дубиной; Рольф бросился бежать, провожаемый громким лаем другой собаки, взобравшейся на крышу конуры. Со страху бедный грамотей кинулся в холодные воды Рейна. Что сказать обо всех этих фактах? Строить догадки, выдвигать теории — еще рано[86]. Но и отвергать огульно факты, подтвержденные рядом видных специалистов, конечно, было бы опрометчиво. Самое лучшее, что можно сделать, — постараться повторить эти опыты с другими животными. 'В высшей степени важно, — пишет профессор Г. А. Кожевников, — чтобы лица, имеющие умных комнатных собак и находящиеся с ними в постоянном общении, попробовали бы вступить с ними в те особые отношения, которые создались между г-жою Мекель и Рольфом и которые основаны на выстукивании им букв с помощью условных знаков.

Профессор Циглер совершенно справедливо говорит, что открытие фон Остеном у животных способности выстукивать буквы есть одно из величайших открытий нашего времени.

Мы не понимаем животных потому, что не умеем с ними объясняться. Теперь способ объясняться найден. И настоятельно необходимым является поскорее выяснить, в какой мере другие собаки и лошади способны пользоваться этим способом, какими особыми качествами должны они обладать, всякий ли человек может вступить в общение с животными по этому способу и как этого можно достигнуть'. На этом мы и закончим пока наши беседы о мыслящих животных.

Не будем спешить с заключениями. Дальнейшее изучение покажет, что в этих сообщениях безусловно достоверно и что должно быть отвергнуто[87]. И само собою разумеется, что в свое время мы охотно поделимся с читателями результатами этих исследований.

По следам минотавра

Когда Генрих Шлиман[88], вдохновленный бессмертными творениями Гомера, приступил 25 лет тому назад к раскопкам на месте древней Арголиды, он и не подозревал, что ему суждено будет открыть целый период в истории культурного развития древнего мира. Множество удивительных произведений искусства, драгоценных золотых изделий, вынесенных Шлиманом на свет божий из подземных могильных склепов, наполнили целые залы Афинского музея.

Фундамент одной из галерей дворца

Остатки трона в главной зале

Раскопки, сделанные в других частях Греции, обнаружили, что уже за 1000 лет до Р. X. здесь процветала высокоразвитая культура. По имени древнего города Микены, где Шлиман нашел первые памятники этой культуры, произведения новооткрытой эпохи стали называть микенскими.

Никто и не подозревал до того времени такого широкого расцвета культуры Греции за десятки веков до Р. X.; археологи с трудом верили этому даже тогда, когда собственными глазами рассматривали в Афинском музее микенские древности. Стали доискиваться происхождения этой культуры; указывали на Египет, Месопотамию, Финикию — но на всех памятниках новооткрытой эпохи слишком заметен был отпечаток самобытности.

Наконец остановились на острове Крит, игравшем такую важную роль в героическом периоде Греции, и его-то стали рассматривать как центр древней «микенской» культуры. Здесь по преданию жил могущественный царь Минос, властвовавший над всем Эгейским морем; там же, в фантастическом лабиринте, скрывался мифический Минотавр, сын жены Миноса, убитый потом героем Тезеем. Шлиману не довелось самому осуществить свою заветную мечту — предпринять археологическое исследование Крита: он не дожил до этого. После него продолжительные смуты в течение многих лет не давали и другим археологам возможности привести в исполнение его планы, пока наконец английскому исследователю Артуру Эвансу[89] не удалось преодолеть все препятствия.

Мраморная голова львицы, найденная во дворце

Результаты его работ превзошли самые смелые ожидания: открыты были развалины громадного дворца, множество золотых и серебряных изделий неподражаемой работы, драгоценные камни и целый ряд находок, имеющих важное археологическое значение.

Среди одной из зал дворца возвышался каменный трон, а около него, вдоль по стенам, тянулись длинные каменные же скамейки. Стены, выкрашенные известью, были богато разрисованы, а изящные колонны из кипарисового дерева, обугленные остатки которых найдены были Эвансом, поддерживали потолок. Длинная галерея шла от дворца к обширному вымощенному двору; по обеим сторонам галереи находились кладовые, правильно уставленные рядами высоких глиняных сосудов. В промежутках между ними были устроены в земле ящики из тонких каменных плит, выложенных оловом, прикрываемые одной из плит, составлявших пол; ящики эти, нередко снабженные двойным дном и искусно скрытые от постороннего глаза, служили, вероятно, для хранения сокровищ.

Барельефное изображение юноши с сосудом

Все описанное составляло нижний этаж дворца; верхний же, где находились жилые комнаты, навсегда утрачен для нас, и только гадательно мы можем нарисовать картину целого дворца, который, судя по всему, представлял собой одно из замечательных произведений архитектуры.

Что же касается причины разрушения дворца, то всего вернее будет предположить, внезапно охватившим это чудное здание. К числу редких находок следует отнести целый ряд замечательно художественно исполненных барельефов, украшавших стены одной галереи.

Никто не мог предполагать, что за тысячу лет до классической Греции существовали уже столь совершенные произведения искусства; большая часть их изображает человеческие фигуры почти в естественную величину. Но совершенно непонятными являются для