Двенадцать дверей - Анастасия Александровна Логинова

– Послушайте-ка! – громко воскликнула я и стала озираться по сторонам, пытаясь отыскать того, кто отражался. Кроме меня и Тима в лабиринте не было никого. На мой возглас тоже никто не ответил. Пришлось продолжить путь по лабиринту, время от времени ловя отражения человека в зеркалах и стёклах.

Лабиринт казался бесконечно монотонным. Наконец, я совсем выбилась из сил.

– Мне надо передохнуть, – простонала я и привалилась к стене. Вдруг я почувствовала странное облегчение. Моё тело было расслаблено, как будто оно не стояло на гудящих от усталости ногах, а лежало на кровати. Я подняла ногу, а потом и вторую! Ничего себе! На стене можно было лежать как на полу! Интересно, а можно ли полежать на потолке? Но потолка у лабиринта толком не было. Вверху висела та же пелена облаков, что и в первой комнате, где мы прибирались.

Смеясь, я воскликнула:

– Тим, смотри, я прилипла! Попробуй, тебе понравится!

Тим поставил одну ногу на стену, сделал усилие – и пошёл вверх! Он подошёл к креслу, стоявшему на стене, подвигал его и заметил кисло:

– Видимо, в каждой плоскости действует своя сила тяготения. Вот что имела в виду Молли, когда говорила, что даже закон гравитации над лабиринтом не властен. И почему ты решила, что мне это должно понравиться?

Отдохнув, мы двинулись дальше. Я потеряла счёт сделанным ходам. Хорошо, что Тим был ответственным за «правило правой руки». Он внимательно следил, куда сворачивать на развилках и что делать, если мы зашли в тупик. Бесконечные ряды стульев, столов, шкафов и комодов стали уже не утомлять меня, а раздражать. Но ещё больше действовал на нервы отражающийся в зеркалах человек.

Вдруг впереди блеснул какой-то синий просвет. Неужели озеро? Через несколько минут мы дошли до этого места. Конечно же, никакого озера в лабиринте не было. Зато в нём было большое пушистое голубоватое пятно. То ли газ, то ли туман.. В высоту это облачко достигало колен и занимало где-то полкоридора и часть стены.

Но это было не самым удивительным. Как раз в этом месте лабиринт оказался расколот! Метрах в десяти впереди виднелась противоположная сторона пропасти. Мы приблизились к краю и заглянули вниз. Дна не было. Сквозь весь лабиринт был сделан идеально ровный разрез. Как будто кто-то распилил его лазером, а потом аккуратно раздвинул половинки.

Я открыла рот, но Тим показывал знаками, чтобы я молчала. Я округлила глаза и вопросительно развела руками. Тим кивнул в сторону голубого облака. Сквозь дым ничего нельзя было разглядеть, зато можно было услышать тоненькие голоса. Как будто плакали крохотные детки.

– А как же бабулечка? – пищал кто-то в тумане. В ответ раздавался писклявый вой.

– Как же мы без неё? – новый приступ отчаяния.

– Пропадё-ё-ё-ё-ё-ё-ём, ой, пропадё-ё-ё-ё-ё-ём, – надрывался кто-то в тумане.

С другой стороны пропасти, разделившей лабиринт, около стула с гнутыми ножками одиноко маячил кусочек такого же голубого дыма.

– Там осталась их бабушка, – шепнул мне тихонько Тим. – Наверное, когда лабиринт разделился, она оказалась на той стороне.

Мы в растерянности посмотрели друг на друга. Что же нам делать? Назад идти нет смысла. Кажется, разрезанным оказался весь лабиринт и прохода нет нигде. И к тому же было ужасно жалко человечков, оставшихся без бабулечки. Я решилась:

– Ладно, Тим, доставай бонус.

Тим порылся в своих одеждах и вынул колоду. Из её середины он аккуратно вытянул карту. Она была такой же пустой, как и остальные. Не успела я почувствовать разочарование, как на карте начал проявляться рисунок. Отбойный молоток, гаечный ключ, пила, лопата, иголка с ниткой… Под картинкой проявилась подпись: «УПОРНЫЙ ТРУД».

Мы с Тимом обменялись недоумёнными взглядами. В этот миг за спиной раздался скрип. Дверца массивного дубового гардероба раскрылась, и оттуда появился… Огромный рыжий лохматый человек, чьё простое и приветливое лицо было покрыто веснушками.

– Риклис! – удивлённо вскричала я. – Как ты очутился в этом шкафу? И как ты вообще там поместился?

Действительно, это был Риклис, спасший нас от гнева Копал почти десять миров назад. Вслед за Риклисом из шкафа высыпало ещё с десяток человек. Они были очень разные на вид: коротышка в очках, высокая худая женщина с решительным лицом, толстячок с длинными волосами до пояса… Все они несли в руках чемоданчики с инструментами. Неужели это… Строилы? Те самые, с которыми мы так и не успели познакомиться в мире Славного Малого?

Риклис радостно сообщил мне, что мы считаемся членами братства Строил. Поэтому на наш зов сразу откликнулись и пришли на помощь. Мы объяснили, в чём проблема и Строилы взялись за работу.

Мост через пропасть решили строить из стульев. Мы с Тимом их собирали, а Строилы сооружали ажурную конструкцию, завораживающую своей красотой. Казалось совершенно невероятным, чтобы из этого мог получиться мост. Не прошло и часа, как Строилы закончили сборку, перевернули конструкцию и положили её поперёк пропасти. Переплетения ножек и спинок не только создавали рёбра жёсткости, чтобы мост не проваливался и не шатался, но и служили распорками между стенками бездны. Мост лёг как влитой. Казалось невероятным, чтобы настолько узкое и длинное сооружение обладало такой прочностью.

– Послушайте, это просто фантастика! – обернулась я к Строилам, но их уже не было. Я успела заметить только добродушное лицо Риклиса, махнувшего нам на прощание прежде, чем залезть обратно в шкаф.

Я не смогла сдержаться. Я подбежала к гардеробу, распахнула дверцы и заглянула в него. Внутри это был обычный, совершенно пустой шкаф. Задняя стенка, полочки, перекладина для одежды. Только на полках лежало немного стружек, гвоздь и пара болтов. «Всё-таки это очень странный мир», – подумала я, закрыв шкаф.

Тим окликнул меня. Он уже стоял на мосту. Я осторожно ступила на ровную поверхность из сидений стульев. Мост не дрогнул. Стараясь не смотреть вниз, аккуратно ставя ноги, чтобы не поскользнуться, мы перебрались на противоположную сторону пропасти. Встав на пол, я с облегчением вздохнула. Первым делом следовало вернуть «бабулечку» к остальным обитателям туманной деревеньки.

Мы на цыпочках подошли вплотную к облаку. Из него доносился высокий страдальческий голосок: «Ой, одна-а-а-а-одинёшенька-а-а-а… Я оста-а-а-ала-а-ась одна-а-а-а! Эх, пропадут мои-и-и-и мила-а-а-аи, ни за гро-о-о-о-ош пропаду-у-у-ут!» Бабулечка растягивала слова и казалось, что она поёт неимоверно унылую песню, оплакивая своё прискорбное положение.

Я присела около облачка. Даже находясь к нему вплотную, я не могла разглядеть ничего сквозь клубы тумана. Я прошептала:

– Мы вас спасём! Теперь над пропастью