Двенадцать дверей - Анастасия Александровна Логинова

Я коротко кивнула. Мне стало досадно, что не я обратила на это внимание. Мусорная река и впрямь состояла из разбитых склянок, сухих листьев, рассыпанных порошков, обрывков бумаги, огарков свечей. Неужели жабы, в рот которым я выбрасывала мусор, доносили его до кладовки и выгружали там?

Мы сидели на стене под самым потолком, вцепившись друг в друга, пока Поедатель Мусора не закончил своё дело. Медленно прошлёпал он обратно в тот шкаф, из которого появился.

Мы спустились на пол. Я подошла к двери, которую так неразумно распахнула. Теперь за ней была просто пустая кладовка. Только на полу в центре комнаты поблёскивала золотая монетка. Я забрала её. В конце концов, мы заслужили награду за то, что теперь можно не бояться мусорной лавины.

Мы двинулись дальше. У нас оставалась пара ходов до очередного броска кубика.

За этот ход нам нужно было пройти всего двадцать клеток. Погода становилась совсем несносной. Я ёжилась от резких порывов ветра. Потолок был покрыт чёрными тучами. Их без конца освещали вспышки молний. Отражающееся в зеркалах лицо казалось странно перекошенным. Сердится, что ли? Но мне было наплевать. Что он нам сделает, если он по ту сторону зеркал?

За одним из поворотов дорога оказалась перекрыта. Прямо поперёк мебельного коридора стоял маленький домик. В разрезе он представлял из себя восьмиугольник. С фасада мы видели три его стороны. Две боковые грани упирались в стены лабиринта, поэтому обойти домик было невозможно. Прямо перед нами был вход: большие двустворчатые двери.

Дом был как будто собран из двух разных наборов конструктора. Левая половина была выкрашена в кричащий жёлтый цвет, красная крыша над ней блестела, как леденец. Левая створка входной двери была украшена золотой ручкой и держалась на золотых петлях. Правая часть здания была перекошенной и почерневшей. Крыша над этой частью домика была покрыта мхом, а в одном месте даже провалилась. На правой створке двери и ручка, и петли были насквозь ржавыми.

На доме висела надпись: «Эзотерический бутик» и ниже крупными буквами: «Сокровища и проклятья». Слово «сокровища», выложенное драгоценными камнями, сверкало так, что глаза слезились. А буквы слова «проклятья» были покрыты лишайниками и какой-то слизью.

Мы подошли к дверям. Тим удручённо вздохнул. А я чуть не подпрыгивала от любопытства. Проклятья меня не интересовали, а сокровища я бы поразглядывала с большим удовольствием.

Дверь в магазин распахнулась.

– Как будто рот открылся. Готовится нас сожрать, – пробормотал Тим.

– Ерунда! Нас здесь ждут как дорогих гостей, – возразила я.

– Дорогих, вкусных и деликатесных гостей, – мрачно отозвался Тим.

«Эзотерический бутик» был освещён желтоватым светом. Ряды полок, наполненные банками, бутылками, чайниками, колбами, ретортами и другими стеклянными сосудами, тянулись вдоль стен. На полках слева все ёмкости были наполнены клубами дыма красивых, чистых цветов. Несомненно, это были сокровища. Справа в сосудах виднелись тёмно-зелёные, грязно-красные, мерзко-жёлтые дымные завихрения. Я могла поклясться, что это были проклятья.

Вдоль стен тянулись два прилавка, соединяясь посередине. За ними была видна дверь: выход. За каждым прилавком стояло по старушке. Та, что слева, была в ярком сарафане, на плечах цветастая шаль, шея унизана рядами бус. На каждом пальце было по крупному кольцу, а в ушах колыхались длинные серьги.

Я перевела взгляд на вторую старушку и невольно вздрогнула. Спутанные лохматые волосы, нос с бородавкой, торчащие изо рта клыки, грязная и рваная одежда. Такая всучит вам проклятье и не моргнёт!

Домик был очень тесным, и мы с Тимом невольно оказались прижатыми к прилавкам. Я оказалась около прилавка с сокровищами, а Тим с откровенным ужасом разглядывал продавщицу проклятий, напротив которой стоял он.

– Добро пожаловать в эзотерический бутик «Сокровища и Проклятья»! – поприветствовала нас нарядная старушка. И, не сдержавшись, подпрыгнула так, что бусы звякнули, и взвизгнула в восторге: – Покупатели! Наконец-то!

Мы с Тимом отшатнулись назад, но двери за нами оказались плотно закрытыми.

– Проходите, бриллиантовые мои, не стесняйтесь! Только у нас! Уникальные предложения, эксклюзивные товары! Самые лучшие сокровища, самые мерзкие проклятья!

Нарядная старушка взяла какую-то книгу и протянула мне. Книга была красивая, гладкая и какая-то тёплая на ощупь. Это был каталог сокровищ.

На первой странице шли самые полезные сокровища: умение становиться невидимым, сапоги-скороходы, способность внушить другому любую мысль… Но цены начинались с нескольких сотен золотых монет. Я быстро пролистала каталог: умение понимать любой язык, бесконечная фляга, нож, режущий любой материал. Наконец я добралась до последней страницы. Там оставались самые дешёвые и невзрачные сокровища. Какое-то дурацкое «умение не бояться щекотки» стоило двадцать золотых! Даже «никогда не воняющие носки» обошлись бы мне в семнадцать монет! Последним в каталоге значился какой-то «ржавый ключ» за целых семь золотых. Хотя у меня и было всего три монеты, я решила прицениться к нему для развлечения.

– Для чего нужен ржавый ключ?

– А кто его знает, любезная моя! Поди для чего-нибудь пригодится! Просто так в сокровища не записывают, – при этих словах нарядная продавщица подмигнула страшненькой.

– Ключ заржавел. Как работает – непонятно, – заявила я. – Семь монет за него неоправданно дорого. Могу дать одну!

– Да разве ж это цена за прекрасный ржавый ключ! – всколыхнулась старушка, звякнув всеми бусами. – Бери за шесть, как от себя отрываю!

– А вдруг я не найду, что он открывает? Могу дать не больше двух! – я вошла во вкус и торговалась с удовольствием.

– Был бы ключ, а замочная скважина найдётся! Только потому, что ты прекрасна, как утренняя заря, бери за пять!

– А сколько у меня сил уйдёт, чтобы оттереть ржавчину? Могу дать три, и это моё последнее слово!

Я совершенно не имела никакого желания покупать ключ. Расчёт был такой:

– ключ стоит семь монет,

– я предложу заплатить одну,

– старушка – шесть,

– тогда я дам две,

– а она – пять,

– я дам три,

– она – четыре,

– и тут я откажусь от покупки! Зачем мне ржавый ключ?

Но как только я произнесла: «Могу дать три, и это моё последнее слово», старушка сверкнула глазами и серьгами и воскликнула: «Забирай!» Сердце у меня упало. Интуиция подсказывала мне, что без денег выбраться отсюда нам будет трудновато.

Я обменяла монетки на маленький стеклянный шар, в котором действительно находился ключ. На вид ключ был самый обычный, только весь ржавый. Что поделать. Сделка есть сделка.

Тут оживилась страшненькая старушка. Скрюченной рукой она схватила Тима – он сильно вздрогнул – и всучила ему каталог проклятий.

Тим попробовал отказаться:

– Нам уже пора идти. Мы обязательно купим что-нибудь в другой раз.

Глазки