Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

2-й. Да ни черта ты ему не испортил. Он отборочный тур прошёл с таким бешеным отрывом, что тебе и не снилось. И сейчас, без вариантов, Серёга всех претендентов обскачет – даже не парься об этом, а просто забей! Пилить вам до него и пилить и не допилить…

1-й. И всё-таки я украл его шанс. Это, как ни крути, воровство… Он честно готовился и рассчитывал на честную игру. А я… Он должен был честно победить, и несправедливо, что…

2-й. Да не ной, противно слушать твои сопли. Смотри на вещи под другим углом. Вот скажи: откуда такая уверенность, что победа была у него в кармане?! Кто дал гарантию? Другие, поверь, тоже не дурачки и тоже готовились серьёзно, а может, даже ещё круче твоего Серёги. Всегда может из ниоткуда появиться крутая тёмная лошадка. Это во-первых! Во-вторых, забудь о справедливости – в этом мире её просто нет. Привыкай к этому: чем раньше ты это поймёшь, тем лучше для тебя самого. Ты повысил свои шансы – разве это плохо?! Ты использовал удобный случай!

1-й (с возмущением). Я не для себя поставил эти чёртовы запятые. Понял? Ты что болтаешь? С ума спятил? Что ты несёшь?

2-й (с усмешкой). А для кого, дорогой мой?! Для ко-го?! Объясни внятно. Для кого ты поставил эти, как ты выражаешься, чёртовы запятые?! Неужели для кого-то третьего? Дай-ка уточню! Хочешь сказать, что ты старался для какой-то тёмной лошадки из ниоткуда? Для кого-то третьего, тебе неизвестного?! Не для себя?! Это типа анонимной благотворительности, что ли… Не смеши…»

От последней мысли в желудке снова завертелся противный комок. Денис быстро сел – комок провалился. Он осторожно с открытыми глазами лёг на спину. Нельзя закрывать глаза. Решение снаружи. Оно есть.

«Я напишу Сергею сообщение, напишу во „ВКонтакте“. Признаюсь – и точка!»

Он не встал, а вскочил, словно боялся, что решительность, хрупкая, почти бестелесная, улетучится раньше, чем он дойдёт до стола. Быстро открыл ноутбук. Быстро открыл страницу соцсети. Быстро вбил его фамилию. Неожиданность первая: у него закрытый аккаунт. Да, как-то странно: ведь Сергей – открытый парень, почему тогда аккаунт закрытый?! Ну что здесь странного – имеет право не быть со всеми на короткой ноге…

Проситься в друзья Денис не стал.

Пальцы нервно забегали по клавиатуре. Неожиданность вторая: в других сетях Сергея не было. Денис просмотрел всех одноклассников, общих знакомых, вдруг у него другой ник, но всё бесполезно. Поиски ничего не дали. Он закрыл ноутбук и раздражённо отодвинул его от себя с выражением неудовольствия, какое видишь на лице раздосадованного дегустатора: блюд интересных много, а уникального не оказалось.

Неподвижно посидел несколько минут.

«Наверное, это и к лучшему! Надо набраться смелости и признаться, глядя ему в глаза… Только так! Не прятаться за сообщением, а честно рассказать, что я сделал. Работы вряд ли начнут проверять в выходные. Ещё не поздно всё исправить, ещё не поздно, и всё станет на свои места. В понедельник работы будут шифровать, и в понедельник я признаюсь. Это моё решение. Точка!»

Бесповоротность последних слов оттеснила все другие мысли. Хотя они настойчиво пытались просочиться в голову Дениса, на этот раз не им суждено было праздновать свою победу.

– В понедельник я признаюсь, – как заклинание повторил Денис вслух и почувствовал, что от принятого решения сам как будто стал легче наполовину.

Он лежал на спине и ощущал себя по-иному, так, словно свежая кровь без труда, не встречая препятствий, побежала по всем его жилам. Она растворила тугой комок в желудке, освободила дыхание. Ему казалось, приложи он пальцы к венам, он почувствует её движение – гул весеннего половодья. Он устало закрыл глаза – никаких запятых. Слава богу!

– Спать, – приказал себе Денис и сразу провалился в сон.

Собеседование

Анна Андреевна в выходной день бежала в галерею.

Пять лет она преподавала русский язык и литературу в школе. Пять лет… Как быстро пролетели эти годы! Пришла сразу после института в школу, в которой проходила практику. Понравилось. Тогда… Последние два года она уже подумывала найти другую работу. Когда же подходил к концу учебный год, мысли о смене работы звенели неотвязным роем. Нет, справедливости ради нужно уточнить, что в течение года она тоже рассматривала вакансии, подыскивала, что-то приглянувшееся даже отправляла в папку «Избранное», но потом об этой папке забывала. Было много «за» и «против».

«Как быстро пролетели эти пять лет! Что я делала всё это время? Я вела уроки, проверяла тетради, выслушивала претензии родителей учеников, ходила на дурацкие совещания, ездила на такие же бессмысленные курсы повышения квалификации… Боже, кто их так высокопарно назвал?! Это не курсы повышения, а курсы умопомрачения! Пустая трата времени: сидишь с умным, невозмутимым видом, а внутри всё полыхает. Зачем вы меня заставили сюда притащиться?! От хорошего блогера на рутубе за полчаса можно получить больше пользы, чем на этих недельных курсах…»

Но это лишь возмущало молодую женщину, а пугало Анну Андреевну совсем другое.

«Ещё через пять лет на этой работе изменится ли что-то в моей жизни? Что я буду делать?! Господи, зачем я спрашиваю себя?! Ничего, ничего не изменится. Я также буду проверять тетрадки, ходить на совещания, выслушивать претензии всех и вся… А через следующие пять лет?! Стремиться стать завучем, потом директором – ни за что! И всё?! Всё, Анечка! Никаких перспектив… Это предел возможностей?! Финиш?! Пик карьеры?! Или это тупик?!»

Так рассуждала Анна Андреевна, и нервный холодок пробегал по спине, когда она представляла, что и через пять, десять, пятнадцать лет она будет делать то же самое, что и сейчас. Она подбадривала себя: «Я решила, я решилась и должна дойти до конца. Я уже смелая, я сворачиваю с проторенной дорожки и шагаю к новому повороту».

Анна Андреевна – третий, поздний ребёнок в семье переводчицы и искусствоведа. Один брат был старше её на двенадцать лет, другой – на девять, и оба души не чаяли в своей сестрёнке. Все трое с самого раннего возраста буквально паслись в семейной библиотеке, переходя от одного стеллажа к другому. Читали в семье все. Разве могло быть по-другому, если родители выбрали сыновьям гордые имена русских поэтов, а дочери – имя Ахматовой? Мать хотела назвать девочку Мариной – в честь Цветаевой, разумеется, – но отец настоял, и получилось попадание «два из трёх»: Анна