Апрель, который всё побеждает - Алла Логаева

Со стороны это могло показаться и казалось смешным: паренёк тряс длинными руками и ногами, клал руки на грудь и боролся с дыханием. Но никто не обратил на него внимания, потому что каждый работал над тем, что важно было ему, а важным для каждого в это время был только он сам и его работа, и никому не было дела до того, что происходит за соседней партой.

Дрожь унялась, сердце угомонилось. Мысли больше не бились в судорогах на задворках мозга, а стали выстраиваться в логические цепочки, из которых уже можно было извлечь полезное, нужное. Музыка, музыка, лившаяся в сознании из соседской квартиры, вытащила образы кружащихся в танце фей, грибов, забавных бегемотих в балетных пачках… Потом в дрожащем потоке появилась интересная парочка в чёрном: смешной мальчишка в круглых очках улыбался широко и приветливо, а эксцентричный азиат в очках продолговатых – лукаво и снисходительно…

«„Фантазия“ Уолта Диснея, спецэффекты „Гарри Поттера“ и Хидэо Кодзима – вот что мне нужно!» – сказал себе Денис.

Он посмотрел на часы. На циферблате было 10:26.

«Теперь не тормози!» – скомандовал себе Денис и взял ручку.

Хаос растворился. Виски не пульсировали. Мозг оценил перспективы и, как положено суровому боссу, выстроил стратегию.

Денис расплылся в ясной улыбке, ещё раз прогнал в голове три выбранных для своего эссе имени и окончательно успокоился. «Есть! Я знаю, о чём буду писать!» – выдохнул он. Задача прояснилась, как проясняется мутная вода после бурного дождя: песок и глина, прежде оторванные от земли, оседают на дно, радостно чувствуют возвращение в родную стихию и, затихнув, начинают любоваться солнцем через кристальную прозрачность воды.

Теперь ему стало жарко: хотелось уже взяться за работу. Живые, будоражащие идеи, а не разгорячённое сердце настойчиво теснили грудь. Им не терпелось оформиться в строки и удостовериться, верно ли их выразит паренёк. Они осторожной стайкой порхали над головой Дениса и ждали: теперь от него одного зависела их судьба – останутся они бестелесными или о них узнает мир. Паренёк одним ловким движением стянул с себя чёрную толстовку с надписью «Stay at Home Gamer»[3] и бросил её на стул. В броске толстовка развернулась и приземлилась не на один старый стул, как задумал бросавший, а на два. Второй стул, тоже ветеран, стоял вплотную к первому.

Эти стулья забраковали: один скрипел и мог неблагозвучием мешать конкурсантам, а второй шатался, потому что вредные шестиклашки выкрутили из деревянных ножек стальные болты, вследствие чего сидеть на нём было неудобно и даже опасно. Уволенные стулья равнодушно приняли толстовку, а счастливый паренёк со взъерошенными тёмными волосами продолжил работать, не подозревая, что вечером того же дня будет проклинать эти ни в чём не повинные стулья себя за то, что согласился помочь тёте Клаве отнести их зачем-то в учительскую.

Видимо, судьбе было угодно, чтобы эти отвергнутые стулья кто-то должен был оставить не где-нибудь, а именно в этом месте в этот роковой час подобно тому, как в одном известном романе в назначенное время должно было пролиться злополучное масло на трамвайные пути.

Письмо

Денис лежал с открытыми глазами. Нужно вырвать себя из болота навязчивых мыслей. Он попытался прибегнуть к не раз испытанному способу – разгадывать рисунки на старом ковре. В затейливых лабиринтах его причудливого узора прятались всякие чудища. Их поиск, придумывание их историй отвлекали и увлекали. Но не в этот раз. Не помогло. Проверенное годами средство дало сбой. Взгляд равнодушно проскользнул по узорным хитросплетениям и, переметнувшись, застрял на белом холсте крашеного потолка.

Денис забыл о той радости, которую испытывал, когда писал на конкурсе своё эссе. Наслаждение творчеством и его результатом – редкое удовольствие – улетучилось, пропало. Забылось воодушевление, с каким он расписывал восторг первых зрителей мультика Уолта Диснея. Забылось, как он смеялся от собственного описания бегемотих, невесомо порхающих в балетных пачках. Стёрлось из памяти не только удовольствие, но и сам текст, в котором он так самозабвенно рассказывал, как британские художники заставили весь мир переживать за победу добра в «Гарри Поттере». Вытеснилось и то ощущение восторга, с каким он рассуждал об изменивших мир шедеврах гения Хидэо Кодзимы.

Когда он сдавал работу, его переполняло радостное чувство: «Я сделал всё по максимуму! Чёрт побери, как же здорово всё-таки я справился с заданием! Это лучшее, что я когда-либо сочинял!»

Теперь всё кануло в проклятую Лету… Разве это справедливо?!

«Зачем я попёрся в учительскую?! Почему не ушёл сразу – ну почему?! Почему, чёрт побери, я не ушёл сразу, со всеми?!»

Все мысли возвращались только к одному – к учительской, к злополучным стульям, к ненавистным запятым.

«Должен же быть способ всё исправить, – говорил себе Денис. – Может, всё решится само собой… И тогда не придётся ничего делать. Ведь может же быть, что Серёжкина работа настолько хорошая, что эти запятые её нисколько не испортят».

От этой мысли на душе у Дениса стало так хорошо, так легко, что он стал развивать её.

«Он умный, талантище, у него просто не может быть ошибок. Какие ошибки у Листанова Сергея? – Смешно! Ведь он же отличник, на золотую медаль идёт – не на натянутую медаль, а на заслуженную!»

Денис повернулся на другой бок и пожалел: нахлынули другие мысли и потопили робкую надежду.

«А вдруг он тоже разволновался?! Без дураков, всем на конкурсах страшно. Я вообще в ступоре был первые полчаса… Вдруг он разволновался тоже и накосячил?.. Ведь если ошибки есть, то мои запятые украли у него шанс… Мои запятые… Мои запятые… Да не мои они… А чьи?!»

Смятая простыня у ног наполовину сползла с кровати, измученная крепкими объятиями подушка давно соскользнула на пол и радовалась, что о ней забыли. Денис хотел уснуть, утопить в забытье этот день, но капризный сон не шёл. Он пытался считать, сбивался, начинал заново и забывал о счёте.

Память со строгим лицом неподкупного судьи изучала факты. Адвокат пылко перечислял судье факты «за Дениса». А обвинитель сухо выкатывал в ответ один лишь аргумент «против Дениса», и тот срабатывал… Линия защиты рушилась, летела в тартарары.

Денис перевернулся на другой бок. Дискуссии в его голове не прекратились: два голоса завели самостоятельный диалог, маятником раскачивая сознание в разные стороны.

«1-й. Что же я сделал?.. Он единственный заслуживает эту стипендию. Из нас больше всех. У него дар.