Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

попытался убить Драгоса, но не смогла. Во-первых, он был благодарен мне за своё спасение. Во-вторых, он лучше всех остальных понимал, кем я стала в подземном мире: он многое подслушал, а потом я заступилась за его душу. И в-третьих, мне по-прежнему приходилось состязаться в хитроумии с Лакриморой, и у меня не было времени злиться на кого-либо ещё.

Лакримора вышла за папу, а Отилия в тот же день сочеталась браком с Армасом. На свадьбы явились только половина княжон: остальные были уже на пути к своим наречённым князьям в разных странах. В их числе и Марикара, которую наконец-то спровадили к герцогу Стирийскому, и Тереза, уехавшая вместе с саксонцем Иосифом, несмотря на свои заявления, что теперь, когда проклятия больше нет, она могла бы найти лучшую партию.

Обидно. Я считала, что Иосиф и Лакримора достойны друг друга.

Я хорошо повеселилась на свадебных гуляниях, пир длился весь день и до самой ночи, но вот потом Михас попросил меня с ним потанцевать. После нашего спасения он был до смешного внимателен ко мне, а мне хватило ума догадаться, что он надеется, будто мы рано или поздно поженимся, – только на том основании, что папа больше не сверлил его грозным взглядом.

А проблема заключалась в том, что Михас оказался отважным и решительным пареньком и после того, что мы вместе пережили в подземном мире, я могла бы плениться его красотой. Я не могла поощрять его ухаживания, но и сказать ему, что через пять лет намерена вернуться в Тонос, тоже не могла, хотя только он один и мог догадаться, что произошло в тронном зале, когда папа вышел оттуда.

Но после того как он так старался освободить меня от власти подземного мира, поймёт ли он, почему я съела гранат?

Я холодно отказала Михасу, а когда он попытался увязаться за мной, юркнула за колонну и надела шапку-невидимку, которую теперь всегда носила при себе – на случай, если ещё кто-нибудь захочет её украсть. Я ускользнула на задний двор, к малому колодцу, где прислонилась к каменной кладке, испачкав платье мхом и грязью, и вдохнула резкий каменный запах реки Алеты.

– Я бы потанцевала с тобой, если бы ты был здесь! – крикнула я в колодец.

Я представила, как у змия округлились глаза при звуке моего голоса.

– Ревекка? – позвал меня папа. Я сняла шапку-невидимку с геннина, чтобы он меня увидел. Моя вуаль теперь точно превратится в скомканную тряпку, а ещё я погнула каркас, но спасение от Михаса стоило этих жертв.

– Ты могла бы дать коровьему пастушку шанс, – сказал папа. Он не меньше меня ценил то, что Михас для меня сделал.

– На самом деле он пасёт овец. И нет, папа, не могла бы, – честно ответила я.

Какое-то время он молчал, раздумывая, как задать следующий вопрос.

– Ты… это правда, что… не важно. Тот дьявол не обижал тебя, нет? Я знаю, тебе пришлось долго ждать освобождения. Но я ведь не опоздал, верно? – спросил папа.

Какое-то время я молча вглядывалась в глубины малого колодца, заметив обитающий там маленький клочок Тьмы. Солнечные лучи никогда не падали в колодец – и никогда не упадут. Башни и стены замка в течение всего дня будут хранить его в тени.

Он мог бы навестить меня здесь в любое время, если бы захотел.

– Ревекка? – окликнул папа. – Я не опоздал?

– Нет, папа, – тихо солгала я. – Ты не опоздал.

– Хорошо. – Он с облегчением выдохнул и обнял меня. Я подумала: «Самое время начать верить мне на слово, папа», но вслух не сказала. Мне очень хотелось рассказать ему обо всём, что случилось в подземном мире, но для этого никогда не найдётся подходящих слов и подходящего времени.

– Я хочу ещё немного подышать ночным воздухом, – сказала я и поспешила отправить папу в замок к молодой жене. Потому что услышала тихие шаги в другом конце сада и шорох плаща. Я обернулась.

Драгос стоял там в своём красивом человеческом обличье.

– Я услышал, как ты звала меня, – сказал он.

Я не смогла скрыть улыбку, хотя и попыталась это сделать, водя рукой по мху рядом с малым колодцем. Я стеснялась смотреть на него, стеснялась спросить, заметил ли он, что я стала настоящей королевой Тоноса.

– И ты пришёл, – наконец сказала я, и после этих слов напряжение между нами сошло на нет. Во всяком случае, заметно ослабло.

Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что на Драгосе тоже лежит проклятие, куда более страшное, чем то, что обрушилось на замок Сильвиан и дочерей Василя. Это был несчастный монарх, заточённый в подземном мире в обличье змия и в наземном – в человеческом. Настоящий змий мог бы менять облик по своему желанию; очевидно, что Драгос не настоящий змий. Он страдал от одиночества, и это чувствовалось. Ответ на загадку наверняка таится в его прошлой жизни. Я была уверена, что история Драгоса начинается не со сливовых цветков, плывущих по течению реки.

Я задумалась, какую смесь из правды и лжи нужно применить, чтобы убедить Драгоса рассказать о себе: кем он был до того, как оказался в подземном мире.

– Как Тонос? – спросила я.

– Ждёт тебя, – ответил он.

– Правда? Ты заметил, да?

– Трудно было не заметить. Души перестали исчезать, но в остальном… Порча не сгинет окончательно, пока ты не придёшь и не устремишь на неё свой взор. – Он покачал головой, словно удивляясь своим словам. – Но пять лет он может подождать – теперь.

Я не смогла скрыть усмешку, скользнувшую по губам, и обхватила себя руками.

– Пять лет, и потом я вернусь навсегда, – сказала я. – Но я не говорила, что не могу прийти в гости.

При этих словах маленькая Тьма в колодце свернулась клубочком и замурлыкала, как кот.

– Пять зёрен. Пять дней? Я могу приходить каждые пять дней, если я нужна Тоносу.

– Пять зёрен, пять дней… Почему нет? – Драгос сел на край колодца и провёл тонкими человеческими пальцами по надписи, вырезанной турецкими пленными.

– Почему нет? – согласилась я. Меня распирало от радости и надежды, поэтому я сменила тему: – Знаешь, про этот колодец ходят очень странные слухи. Считается, что надпись у тебя под рукой – это проклятие от турецких узников, которые его выкопали.

– Это не проклятие, а предупреждение, – сказал Драгос. – Здесь говорится, что это ворота в мир Владыки Мёртвых.

– Я… ой, ты можешь это прочитать?! Это в самом деле на турецком?

Драгос кивнул. Я попыталась подавить улыбку, но она предательски расплылась на моём лице.