Русь Волшебная. От неандертальцев до Владимира Святого - Мария Баганова

class="p1">Но в летописях о них ни слова! Почему? Да потому что они проиграли в развернувшейся в следующие годы борьбе за власть. Мы почти ничего о ней не знаем, потому что описание этой безжалостной борьбы вовсе не входило в замысел летописца. В научной литературе уже давно и вполне обоснованно утвердилось мнение, что «Повесть временных лет» – это цельное произведение, главная мысль которого – воспевание древней княжеской доблести, доброго старого житья, которое летописец противопоставляет наступившей вслед за тем раздробленности. Автор «Повести» идеализирует старинные времена, когда не было распрей между князьями, а государство было сильным и единым.

В некоторых списках летописи есть предисловие к Начальному своду, где эта мысль выражена более чем явно: «Вас молю, стадо Христово, с любовию, приклоните уши ваши разумно, послушайте о том, как жили древние князья и мужи их, как защищали Русскую землю и чужие страны брали под себя. Те князья не сбирали много имения, лишних вир и продаж не налагали на людей, но где приходилось взять правую виру, то брали и отдавали дружине на оружие. А дружина этим кормилась, воевала чужие страны и, бившись, говорила: „Братья, потянем по своем князе и по Русской земле!“ Не говорили: „Мало мне, князь, 200 гривен“; не рядили жен своих в золотые обручи, но ходили жены их в серебре».

Этот обличительный фрагмент был опущен составителем «Повести временных лет», однако примеров подачи исторического материала именно с этой позиции в самой «Повести» более чем достаточно. Согласно ее тексту, первые русские князья не проявляли излишней алчности и не пренебрегали советами старшей дружины. Исключением является случай с князем Игорем, но немедленно следует и расплата: князь погибает. В летописи есть указания на подчинение верховным князем окрестных племен, но нет ни слова об их предводителях. А еще летопись обходит вниманием родичей Олега, Игоря и Ольги, за исключением их прямых наследников на киевском престоле. И это странно, ведь детей в том веке обычно рождалось много, да и родовые связи были крепки. Двукратное упоминание в тексте договора племянников Игоря ясно указывает на то, что у него были по меньшей мере один брат и одна сестра, дети которых различались по статусу.

Есть и другие подтверждения существования многочисленных кровных родственников князя Игоря. В трактате Константина Багрянородного «О церемониях» при описании приема княгини Ольги со свитой первым после княгини лицом указан некий «анепсий» Ольги, то есть ее близкий кровный родственник, обычно племянник. Ему был вручен самый богатый подарок – 30 милиарисиев (римских серебряных монет), но имя его не называется. Наверняка оно присутствует среди первых персон Игорева договора. Некоторые историки возражают, утверждая, что это был сын Ольги – Святослав. Но даже если так, то хватает и других свидетельств: в протоколе упоминается, что при Ольге состояли шесть ее «родственниц-княгинь»[43], к сожалению, тоже безымянных.

Протокол отделяет их от присутствовавших на том же приеме восемнадцати «наиболее видных прислужниц» княгини. Восемь сопровождавших Ольгу мужчин византийцы посчитали равными по статусу «родственницам-княгиням» – им назначили тот же подарок – 20 милиарисиев. Еще в ее свите присутствовали апокрисиарии (послы) русских князей, всего 20 человек, которые получили по 12 милиарисиев.

Таким образом, византийский источник описывает целый княжеский клан, и вполне очевидно, что большая часть его членов присутствует в списке 944 года. В трактате говорится о «русских князьях» – во множественном числе, а кроме того, там упомянуто «всякое княжье», возможно, что это не относившиеся к клану Рюриковичей племенные вожди.

Святая Ольга. XIX век

Однако договор 971 года упоминает, наряду с великим князем Святославом, только одно имя – влиятельного воеводы Свенельда. Очевидно, что во второй половине X века побочные ветви многочисленного семейства утратили влияние, а может быть и свои жизни, и власть перешла лишь к потомкам Игоря. Археологические раскопки подтверждают это предположение: в 950-е годы многие древние городища были уничтожены, такая судьба постигла и Гнёздово; наверное, именно тогда и погибли представители побочных княжеских ветвей. Но все же, раз Святослава византийский хроникер именует «великим князем», логично предположить, что на Руси все же оставались и другие князя – не великие[44].

Какой из всего этого можно сделать вывод? Что в X веке на Руси шла активная борьба за власть и централизация этой власти. Слабейшие князья проигрывали, частенько расставаясь при этом с самой жизнью, и дальнейший летописный рассказ следует понимать именно как свидетельство тех жестоких событий.

Смерть Игоря

Под 946 годом летописец помещает последнее предание об Игоре. Как пришла осень, рассказывает он, то дружина стала говорить князю: «Отроки Свенельда богаты оружием и платьем, а мы наги; пойди, князь, с нами в дань: и ты добудешь, и мы!»

Отроками в то время называли молодых дружинников, отличая их от бояр – старших, умудренных опытом. Ну а Свенельд – это лицо историческое. Так звали воеводу, состоявшего на службе у трех киевских князей: Игоря, Святослава и Ярополка, а также у княгини Ольги. Этот Свенельд был лицом значимым и богатым, он имел личную дружину и контролировал часть территории Руси на западе, где жили древляне, и на юго-западе – земли уличей. Очень вероятно, что воевода Свенельд занимал то же положение, что некогда Вещий Олег, то есть был заместителем великого князя. Он взял на себя княжескую обязанность ходить за данью к покоренным племенам и воевать с теми, которые не хотели платить ее. Ну а собранную дань, по крайней мере значительную ее часть, он, как следует из текста, оставлял себе.

Проигнорировать требование дружины Игорь не мог: в то время князья целиком и полностью зависели от ее преданности. Поэтому Игорь послушался и пошел за данью к древлянам. Те, уже порядком обобранные Свенельдом, платить не хотели. Игорь же стал брать с них больше прежнего, «и творили насилие над ними мужи его».

Набрал Игорь дани и отправился домой, в Киев. Однако по дороге остановился и стал осматривать награбленное. Осмотрел – и решил, что дани мало.

Подумав, он сказал дружине:

– Идите с данью домой, а я возвращусь, похожу еще.

Федор Бруни. Казнь князя Игоря. Гравюра. XIX век

Отпустив большую часть дружины домой, Игорь с небольшим числом ратников возвратился, чтоб еще пограбить. Возможно, он поступил так, чтобы не делиться поживой с большой дружиной.

Конечно, остаться на вражеской территории с малым числом людей – это поступок недальновидный и непродуманный. Да и корыстолюбие Игоря не делает ему