В Стране Дремучих Трав - Владимир Григорьевич Брагин

— Сергей Сергеевич! — воскликнул я. — Едва я увидел вас, как сразу захотелось сказать: ведь люди… Страна… Все переменилось!.. Все хотел сказать, собирался, но откладывал. И вот сейчас…

— Уже три часа дня, — резко оборвал меня Думчев, подняв голову и посмотрев на цветы. — Вы очень устали. Впереди трудный подъем. Отдохнем. Надо подкрепиться.

Мы уселись у подножия холма. Думчев достал из дорожного мешка шелковую салфетку, деревянную тарелку, деревянные ложки, покрытые лаком, и шагнул в сторону:

— Сюда! Сюда! Вот мои запасы!

Я увидел большую глиняную крынку, врытую в землю. Думчев снял крышку. Под ней была шелковая салфетка, туго перетянутая бечевкой. В крынке оказалась цветочная пыльца, круто замешанная медом. Я, конечно, понимал, что салфетку изготовили шелкопряды. Их много в Стране Дремучих Трав. А лак, которым были покрыты ложки, изготовили червецы. Но никак не мог понять: кто же изготовил эту глиняную посуду? И, держа ложку в руке, не принимаясь за еду, я вспоминал, что такие же крынки падали с деревьев.

— Не смущайтесь, кушайте, — сказал Думчев. — Ведь эти горшки изготовляет из земли оса-эвмен. Смачивая глинистые комочки своей слюной, она ловко лепит гнездо для будущего потомства. Она охотится, парализует пауков и гусениц, укладывает их в горшки. На эту свежую пишу оса откладывает яичко и закупоривает бочку землей. Так и висят эти глиняные крынки на ветвях кустов. Из яйца выходит личинка осы, кормится заготовленной для нее свежей пищей, развивается. А когда превратится во взрослое насекомое, выбирается из своего глиняного гнезда и улетает. Пустые горшки падают на землю.

Я был очень голоден и слишком поспешно, суетливо и жадно ел. Думчев, как всегда, сохранял свой обычный вид, полный достоинства и сосредоточенности.

— Скарабеи… скарабеи… Что нужно человеку, чтобы выточить шар, сделать его ровным, геометрически правильным? — спросил вдруг Думчев, думая, наверное, о крупинке.

Я не успел ответить.

— Знаю, знаю! — продолжал Думчев. — Вы скажете — нужен токарный станок. Надо сочетать вращательное движение обрабатываемого предмета и поступательное движение инструмента, снимающего стружку. А скарабей делает свой шар круглым и правильным, даже не сдвигая его с места. Он его строит: сидит на верхушке комочка навоза — основы будущего шара. Поворачиваясь во все стороны, он берет челюстями из навоза кусочек за кусочком, накладывает их на основание, наращивает, лепит, уминает, прижимает, выравнивает. Шар готов — он круглый и ровный. Что ж! Пора! В поход на скарабеев!

Думчев пытается меня развлечь

Нет, ничего не вышло из этого похода за второй крупинкой. Ровно ничего! Напрасное путешествие! Гулял ветер по вершинам холмов, качал редкие деревья-травы, все бил нас крупным градом песка. Мы стояли на вершине одного холма. По ту сторону гряды была видна пепельно-серая, лишенная растительности равнина. Пусто, одиноко и мрачно было там. И, совсем как раньше, я подумал: эти холмы и песчаные горы — ведь это только насыпи над норками разных мелких зверьков. Но где же, где же скарабеи?

— Скарабеи лепят свои шары ранней весной, — сказал Думчев, будто угадав мои мысли. — По-видимому, шар с крупинкой укатила какая-то запоздавшая пара жуков. Как же выглядели те скарабеи, которые укатили шар за гряду? Опишите. Может, я их отыщу.

— Они были похожи на черных рыцарей, — сказал я.

— А нельзя ли точнее? Скарабеи ведь разные…

— Точнее? Не могу.

— Если бы скарабеи съели шар с крупинкой… — Думчев прищурился и с легкой улыбкой посмотрел на меня, — то они стали бы, конечно, гигантами, и мы их сразу бы увидели. Но так ведь не случилось. Следовательно, — уже серьезно, без всякой иронии закончил Думчев, — следовательно, остается предположить, что эти скарабеи, отложив в шар яйцо, закопали его в землю, как они и делают обычно.

— Напрасное путешествие… — сказал я с горечью.

Мы стали спускаться с холма. Ветер дул нам в спину. Деревья невесело шумели вслед. Нехорошо было у меня на душе. Я то и дело смотрел на свою тень: она так устало и покорно согнулась и плелась вместе со мной!

Всякий раз, когда нам предстоял трудный перевал, Думчев брал меня за руку и осторожно помогал взбираться.

— Я приглашаю вас ко мне на обед! — сказал Думчев. — Вы уже побывали случайно в одном моем доме. Теперь прошу посетить другой дом, летний.

Через минуту он заговорил сам с собой:

— Слушай! Надо гостя повеселить, развлечь. Правда, дом, куда я приведу своего гостя, сделан неважно. Я мог бы лучше построить и украсить его. А если поставить у дома по краям ворот в угрожающей позе двух тарантулов, гость, пожалуй, испугался бы. А сделать это совсем нетрудно: взять и туго набить два чучела тарантулов. Дорожку во дворе следовало бы выложить надкрыльями божьей коровки, как в старом доме. Материал надежный и крепкий. И цвет подходящий: красный и желтый… — Думчев повернулся ко мне: — Вот музыкой во время обеда я еще развлечь не смогу — музыкантов не собрал.

— Какая музыка?

— Ведь у меня будет оркестр. Вдоль по кругу я уже разместил домики-стойла. Каждое стойло закрыто плотно пригнанной дверью, но она легко отворяется. В центре двора к моему пульту сходятся шелковые тросы, привязанные к каждой двери. Стоя у пульта, я могу открывать двери то во всю ширину, то оставляя маленькую щель; могу также открывать попеременно то одну, то другую дверь, то сразу все. А в стойлах — оркестранты. Вот, например, кузнечик. Превосходный смычок у него: зубчатая полоса, по форме — точно изогнутое веретено, изрезанное наискось двадцатью четырьмя треугольными зазубринами. Вот так инструмент! Кузнечик — левша!

— Почему левша?

— Он несет свой смычок на левой стороне надкрылья. Резонатор — натянутая кожица. Она вибрирует при сотрясении всей рамки.

— Позвольте, позвольте! — вскричал я. — Тут всё вместе: и смычок и гусли.

— Да, стоило бы присмотреться музыкантам и скрипичным мастерам. Состав оркестра, к сожалению, не весь подобран. Но зато я удивлю и обрадую гостя кое-чем другим. Сразу с жары я введу его в комнату «фонтанов». Да!.. Скажите, пожалуйста, — обратился он ко мне, — вас разве не удивляет, что, в сущности, водопроводы наши строятся так же, как строились и в древнем Риме?

Я начал было разъяснять систему подачи воды под напором в многоэтажные дома,