Дорогой синьор П. - Аличе Келлер

– один, два, три раза, – но горизонт был на месте. Этот странный, новый горизонт – его цвет был так похож на цвет неба, и в то же время… его ни с чем нельзя было спутать, так он был уникален. Этот цвет можно было описать всего одним словом – словом, которое Кончетта видела на бумаге, произносила вслух и шептала во сне так часто, что оно отпечаталось у неё в мозгу, но теперь, когда она могла произнести его по-настоящему…

Она едва держалась на подкосившихся ногах, дрожа и бормоча себе под нос.

И всё же глаза её не обманывали.

Это было оно.

Там, вдали, между небом и землёй, повисла тонкая полоска цвета моря.

– Э-Эльвира! Эльвира! Эльвира! Это невероятно, я глазам не верю, этого… этого не может быть! Эльвира, посмотри, где мы оказались… Как я всегда мечтала! Там… – Она умолкла. Её щёки полыхали, а глаза блестели от счастья. – Там море! – прошептала она, и слово прошелестело, как короткое дуновение нежного ветерка. Но вот ветер набрал силу, и Кончетта, вдохнув поглубже, закричала во весь голос:

– Море!

Да, это был не океан из книг с древними легендами, великое множество которых она проглотила за все эти годы. Зато это море было настоящее.

И чем дольше Кончетта смотрела на него, тем сильнее взгляд притягивала мерцающая рябь, что исчезала за считаные секунды – то ли её укутывала дымка, то ли солнце слепило глаза.

Эльвира стояла рядом и тоже смотрела на полоску воды. Она поглядывала то на море, то на Кончетту: никогда ещё она не видела у неё таких глаз – сияющих и широко распахнутых от счастья.

И хотя она радовалась за подругу, во рту у неё был привкус чего-то… На этот раз понять, что это, было несложно. Это был привкус грусти.

Эльвира обернулась, вспоминая долгий путь, что они проделали, пусть отсюда и мало что было видно: взять хоть горы, например, их горы – они были едва различимы. Куда они подевались?

Они правда всё ещё там, наверху? Если немедленно пуститься в обратный путь, можно ли снова до них добраться?

И пока охваченная восторгом Кончетта выделывала коленца, испуганная Эльвира мрачнела и всё сильнее чувствовала усталость.

– Это… это потрясающе, Эльвира! В жизни бы не подумала, что смогу… и всё благодаря…

Кончетта отбросила попугая, снова схватила соню и усадила его себе на плечо, а затем приложила ладонь ко лбу и устремила взгляд к морю, как это всегда делали пираты в её книгах.

– Море прямо по курсу, капитан! Поднять якорь, отдать швартовы!

Она наклонилась к сумке и принялась лихорадочно копаться в белье, носках и футболках: она перетряхнула всё, пока не вытащила на свет одну, две, три, четыре навигационные карты. Она разложила их повсюду: одну на дороге, вторую поверх автомобильной крыши, а третья развевалась у неё в руке на манер флага.

– Я знала! Я знала, что рано или поздно они пригодятся! В путь, Эльвира, поплыли!

И только тогда, впервые с того момента, как она увидела море, Кончетта повернулась к Эльвире. Но Эльвира не смотрела ни на море, ни на неё, ни на соню. Она стояла, уставившись на асфальт, лишь изредка поднимая взгляд в небо в поисках тени или облачка, которое хотя бы отдалённо напоминало горы.

– Э-Эльвира… Эльвира, всё хорошо? Ты что, снова…

– Нет-нет… Это всё солёный воздух… Уф-ф, у меня от него глаза щиплет и…

Она задумалась в поисках подходящего слова. В голову пришло только одно, и она засомневалась, так ли оно подходит, хотя… нет, конечно, нет.

Потому что это было и не слово даже, а вопрос, и… от одной только мысли о нём делалось страшно. Очень страшно.

Но она должна была его задать.

Эльвира подумала ещё с минуту, а потом посмотрела на Кончетту, на дорогу, на машину и сказала только:

– Так ты…

– Эльвира, я…

Кончетта опустила глаза, сделала глубокий вдох и быстро прошептала:

– Я мечтала об этом с самого детства.

И когда она подняла глаза, всё стало понятно без слов.

Они обнялись, ничего не говоря, потому что обе каким-то образом всё уже поняли. Это случилось.

Время пришло.

Глава четырнадцатая

Из тех, кто жил наверху, Эльвира первой получила открытку снизу.

Кончетта писала ей раз в неделю, и, когда открытка приходила, можно было увидеть, как к дому номер 1 по Отвесной улице с утра до вечера тянутся желающие посмотреть, какого цвета море на этот раз.

А море всегда было разное: тёмное, будто зелёный смешали с коричневым, зимой и ярко-голубое – летом, когда на пляже толпится народ и дети гоняются за чайками. А ещё Кончетта присылала фотографии домов, ни капли не похожих на те, к которым привыкли жители гор. Это были дома с пальмами и голубыми перилами, дома в полосочку: бело-зелёную, бело-красную или бело-жёлтую, не говоря уже о фургонах, бунгало и домах на колёсах. Но собственный дом Кончетта построила на свой лад, и он действительно не походил на все остальные.

Он был высокий, узкий и кривой, в точности как их старый дом на Отвесной улице – только на воде. Настоящий пиратский дом с проходом для людей и… для лодок. Но это ещё не всё: в двух шагах от него возвышалось колесо обозрения и… горы.

Да, это были всего лишь американские горки – огромная железяка, – но очертания теней, которые аттракцион отбрасывал в сумерки, позволяли иногда приятно поностальгировать. Кончетта запечатлела и этот вид тоже, и когда наверху увидели фотографию, то мигом успокоились. «Видно, у нашей Кончетты всё хорошо», – подумали они.

Эльвира тоже так думала, когда время от времени садилась в маленькую зелёную машинку – да-да, в ту самую – и отправлялась навестить подругу. И, конечно, первым её всегда замечал соня – бессменный часовой, несущий вахту на крыше своего логова. Один глаз скрыт под повязкой, а второй всегда бдит.

* * *

Аличе Келлер: после периода увлечения театром и музыкой начала писать книги для детей и подростков. В 2016 году вместе с двумя партнёрами, одна из которых – Вероника Труттеро, открыла книжный магазин детской