Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

побоялись, чтобы не привлечь внимания взрослых из соседних домов. Кусты цеплялись за одежду, ноги утопали в траве. Кое-как мы доковыляли до забора и остановились, вглядываясь в глубину лагеря. То, что музыка играла в нём теперь не оставалось ни малейших сомнений.

Сбоку послышался шорох. Мы с Настей едва не закричали, отпрянув от забора.Сдержала нас только боязнь попасться. Шорох повторился, потом раздался треск и приглушённый стон. Мы схватились за руки и отступили. Я наступила на какую-то ветку, она хрустнула подо мной с оглушительным треском, я вскрикнула, а параллельно со мной закричал кто-то ещё.

— Вовка, дурак! Всю округу перебудишь!

— Мишка? — спросила я тоненьким голосом.

— Катя?

Мальчишки выглянули из соседних кустов и уставились на нас с Настей большими от удивления глазами.

— Вы что здесь делаете? — с нажимом спросила Настя.

— А вы? — с вызовом ответил Вова.

— Хотели посмотреть откуда музыка играет. — попыталась разрядить обстановку я.

Все трое посмотрели на меня. В ярком свете луны было видно, как нахмурился Мишка. Потом мы повернулись к лагерю и несколько минут стояли, прислушиваясь к музыке. Казалось, что стихло всё, кроме неё. Ни одного листочка не шелохнулось на деревьях.

— Пойдём. — шёпотом поманил нас Мишка и пошёл вдоль забора. Мы вереницей последовали за ним. Возле пролома он на минуту остановился, а потом, решившись юркнул в лагерь, будто в воду прыгнул. Мы пролезли вслед за ним и остановились. Мне показалось, что даже воздух за забором был совсем другим. Музыка сразу же стала намного громче. Потянуло затхлостью.

Я не выдержала первой и включила фонарик. Тут же прикрыла луч рукой, чтобы он не отсвечивал на дачное общество. Мы медленно, оступаясь на каждой кочке и спотыкаясь о корни, подкрались к домикам.

Ближайший обошли без происшествий, а вот возле следующего пришлось задержаться. Настя наступила на нижнюю ступеньку крыльца и её нога с треском провалилась. Подруга охнула, а мы подскочили к ней, высвечивая фонариками повреждения. К счастью, обошлось лишь царапинами.

Ногу мы осторожно вытащили, обломки доски сгребли в сторону и снова пошли на звук, который стал ещё громче. Казалось, что совсем рядом идёт дискотека. Я шагала по ровной дорожке и удивлялась тому, что такую оглушающе-громкую музыку не слышали с дач. Никто, кроме нас. Да и мы за территорией лагеря слышали её лишь приглушённо.

Дохнул ветер.

Мы шли по остаткам разъеденного корнями деревьев асфальта между деревянными домами, которые вблизи казались намного больше, чем из-за ограды. Чем ближе мы подходили к источнику музыки, тем сильнее становились порывы ветра. Мы сжались в плотную кучку и шли. Каждый звук резал уши. В какой-то момент почудилось, будто впереди я вижу какие-то отсветы. И, судя по тому, как сильно сжались Настины пальцы на моём предплечье и как остановились мальчишки, их увидели и остальные.

— Там по-любому кто-то есть. — прошептал Вовка.

— Дурак ты! — взвился Мишка. — Конечно есть, музыку же включил кто-то.

— Да тише вы. — взмолилась Настя.

Мы замолкли. Пустые окна и тёмные дорожки смотрели на нас десятками глаз, но не давали ответов.

— Может обратно? — тоненьким голосом спросила подруга.

— Нет уж. Коль залезли — давайте посмотрим кто там. — решительно тряхнул головой Мишка.

И я была с ним согласна. Мы тихонечко, стараясь делать каждый шаг с осторожностью, пошли вдоль длинного корпуса, за которым, очевидно, был танцпол.

Тёмные окна, казалось, вбирали в себя лунный свет, совсем не отражая его своей матовой поверхностью. Мы дошли до угла здания, но стоило нам выглянуть из-за него, как в небе сверкнуло, на мгновение осветив лагерь. Гром ударил с такой силой, что в окнах зазвенели стёкла. Или это мы визжали, убегая из лагеря? Под ноги постоянно что-то попадало, я бежала, забыв и про фонарик, который больше мешал, и про то, что надо бы его выключить, чтобы нас не заметили с дач. Наверное, нас не смог бы остановить даже ливень.

Он и не смог, ведь вслед за следующим раскатом грома с неба полились потоки воды. Молнии били одна за другой, гром взрывался с таким звуком, что его можно было бы принять за взрывы.

Мы бежали. Когда в очередной вспышке стал виден проём забора мы рванули ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее уже попросту некуда. Из лагеря выскочили, даже не коснувшись ржавых прутьев.

Гроза тут же стала тише. Раскаты грома отодвинулись и дождь из ливня перешёл в обычный. Задуматься об этих странностях мы не успели — побежали дальше и не остановились, пока не достигли аллеи. Там мы наконец-то опомнились, выключили фонарики, пообещали друг другу обсудить увиденное завтра и скользнули за свои калитки.

С веранды мы с Настей видели как мальчишки по яблоне забирались в окно своей спальни. Только когда они скрылись в своём окне, мы зашли домой и включили свет. Следующие полчаса приводили себя и одежду в порядок, потом обработали Настины царапины и снова легли в кровати.

Сон не шёл. Пережитые эмоции давили, искали выхода. Несколько минут я ворочалась в кровати, пока не поняла, что подруга так же не спала.

— Ты заметила, что сразу за забором музыка стала намного громче? — наконец решилась задать вопрос я.

— Ага. И гроза сразу же стихла, как мы из лагеря вышли. — проговорила Настя дрожащим голосом.

Надолго замолчали. Я вспоминала петляющие дорожки и крыльцо, которое провалилось под ногой подруги. Подумала о том, что лагерь совсем ветхий и если бы в него забирались подростки, то и проваленных ступенек было бы больше.

— Не зря говорят, что место там нехорошее. — проговорила Настя после долгой паузы.

— Не зря. — согласилась я. — Но всё-таки интересно что там происходит.

— Тебе разве совсем не страшно? — удивилась Настя.

— Страшно, но ещё очень любопытно. — ответила я после паузы.

Дождь совсем стих и наступила глухая тишина — даже музыка стихла.

— Неужели вы никогда не лазили туда? — спросила я у подруги.

— Я нет. За мальчиков не ручаюсь. — ответила Настя. — Кто знает, может они уже бывали там.

Лунный свет переместился. Я вспомнила тёмные домики и поняла, что страх отступил. Осталось только щемящее чувство, которое подстёгивало узнавать о лагере больше. Постепенно начала проваливаться в сон, а мысли всё крутились вокруг таинственной музыки.

— Добрых снов. — только и успела пробормотать я прежде чем уснуть.