Морок Анивы - Евгений Всеволодович Рудашевский

Приступ миновал. Соню разморило. Обмякнув, она опустилась на пол. Насторожённо прислушалась к себе. Ловила малейший намёк на возобновление приступа, затем решила вернуться в административное здание и теперь в разговоре с главным хранителем действовать более напористо. Только что, обессиленная, сидела на полу, а в следующее мгновение вскочила на ноги и понеслась к выходу из музея. В дверях столкнулась с двумя мужчинами из зала растительного мира. Едва не сбила рыжебородого. Тот вовремя отшатнулся, а темнобородый, проигнорировав Соню, посмотрел на него с таким недоумением, будто рыжебородый оступился на ровном месте.

– Простите, – выдохнула Соня и, не оборачиваясь, помчалась по дорожке через сад.

Охранник в административном здании встретил её не слишком приветливо, но согласился опять позвать хранителя.

– Я вас слушаю.

Нина Константиновна вышла нарочито твёрдой походкой, встала поодаль от Сони и скрестила на груди руки. Всем своим видом показала, что уделит ей секунд десять, а затем прогонит. Не прогнала. И слушала, пока Соня, горячась и сбиваясь, не рассказала о Пашином отчислении из университета, поспешном отлёте на Сахалин и загадочном отъезде из Южно-Сахалинска. Бумаги и фотографии с детально расписанным планом хранилища Соня не упомянула. Нина Константиновна вроде бы не разомкнула рук и не изменилась в лице, но, помолчав и помяв губы, призналась, что об «Изиде» Паша не говорил.

– А про маяк?

– У нас по «Аниве» ничего нет. Маяк – на балансе Тихоокеанского флота, все материалы – там. Отдавать его Министерство обороны никому не хочет.

– Он ведь заброшенный!

– Ну и что? – Нина Константиновна пожала плечами. – Вы, Соня, поймите главное: я не представляю, куда и зачем поехал Павел. Ничем таким сверхъестественным он не занимался. И, кстати, про отчисление не сказал. И это интересно, потому что, если я правильно помню, его запрос был на бланке Университета гуманитарных наук, а я помню правильно. Думала, его отправили писать курсовую. Мне эта история сразу показалась странной. Студенты из Москвы писать курсовые к нам обычно не прилетают. Ну да ладно. Бог с ним. В любом случае я очень сомневаюсь, что вы найдёте нечто нужное.

– Да мне бы только…

– Я вас поняла. Поняла. Хорошо. Я покажу, над чем работал Павел. С одним условием.

– Да?

– Вы всё посмо́трите. Поймёте, что искать тут нечего. И пойдёте в полицию. Если Павел действительно пропал, напишете заявление, а его мама пусть напишет заявление в Москве. Хорошо?

– Так я могу сейчас посмотреть?

– Милая моя, во-первых, уже поздно. Во-вторых, вы для начала составите запрос на имя директора.

– И буду ждать десять дней?!

– Нет, десять дней ждать не надо. Придёте завтра к полудню, и я вам всё покажу. До завтра подождать можете? Вам есть где ночевать?

– Да, я в гостинице.

– Отлично. Паспорт с собой?

Соня растерялась. Не вспомнила, когда в последний раз видела паспорт. Хлопнула по джинсам и с облегчением поняла, что он лежит в заднем кармане.

– Да, вот!

– Сейчас найдём вам лист бумаги.

Глава четвёртая

«КП 7231/1»

Всю ночь лил дождь. От грома выли машины, им подвывали дворовые собаки, и в рваных снах Соне представлялось, что она лежит в палатке, а вокруг рыщут вырвавшиеся из краеведческого музея волки. По́лы тента хлопали о мокрую землю, скрипели деревья. Проснувшись, Соня понимала, что в действительности хлопают шторы – их то затягивало в приоткрытое окно, то выталкивало обратно, – а скрипит каркас дешёвой кровати. Засыпая вновь, возвращалась в палатку, и волки уже подкапывались под тамбур, зубами рвали верёвочные оттяжки тента. К утру дождь прекратился. Машины и собаки замолчали, капли больше не барабанили по стеклу, лишь неугомонный ветер продолжал трепать шторы, и в щель между ними заглядывал мутный глаз единственного уличного фонаря.

Соня спустилась с кровати и выглянула в окно. Отметила, что разрозненные лужи перекинулись через ломаные берега выбоин, слились в одну большую дворовую лужу. Задёрнув шторы, включила общий свет. Обнаружила, что кровать застелена, а подушки и покрывало разглажены с таким тщанием, словно горничные, пока Соня смотрела во двор, за её спиной подготовили номер для новых постояльцев. Полотенца лежали аккуратной стопкой. Пашины вещи вернулись в чемодан. Сама Соня почему-то стояла в джинсах и свитере, хотя перед сном, разумеется, разделась.

Достала телефон. Убедилась, что сейчас раннее утро. Включила телевизор и сверилась с часами на новостном канале. Двадцать семь минут шестого. Всё в порядке. Измотанная кошмарами, выпала из времени, но лишь на полчаса. Или час. Кажется, с ней уже случалось нечто подобное. Да! Паша даже посоветовал сходить к врачу. И не просто посоветовал, а сам отвёз в поликлинику! Из глубин Сониной памяти до мельчайших деталей вырисовался тот день. В душном коридоре сидели понурые пациенты. Над бровями у Паши выступили капельки пота. Терапевт отлучился из кабинета и не до конца прикрыл дверь – её толкнуло сквозняком, и в коридор из настежь распахнутого окна хлынул тополиный пух. Занавески затрепыхались, на столе встопорщились, зашелестели листы бумаги. С потоком пуха в коридор проникла уличная свежесть. Вокруг все оживились, зашептались. Потом терапевт вернулся, завёл к себе пациента и наглухо закрыл дверь. Пух постепенно улёгся. В коридоре опять стало душно. Люди притихли, поскучнели. Да, Соня запомнила тот день. И терапевт сказал, что особого повода беспокоиться нет. Посоветовал сменить подушку, чтобы лучше спать. Запретил тревожиться по пустякам.

– Четыре сельдевые акулы подошли к Садовникам в Холмском районе, – пробубнил ведущий новостей. – Местным жителям рекомендовано отказаться от попыток поймать или покормить опасного хищника.

Подушка в гостинице в самом деле неудобная, но поделать с этим Соня ничего не могла, как не могла ничего поделать с тревогой – Пашино исчезновение пустяком не назовёшь.

– Медведь на берегу озера Изменчивое подрал палатку и разжился консервами. На крик людей и брошенное в него полено не отреагировал. В областном агентстве лесного и охотничьего хозяйства сообщили, что бесстрашного косолапого в ближайшее время отстрелят.

Вздохнув, Соня поставила в телефоне будильник на одиннадцать часов, чтобы не пропустить полуденную встречу с главным хранителем.

– Грибники, отправившись за груздями, наткнулись на гадюку и сумели самостоятельно умертвить угрожавшее им пресмыкающееся.

– Один из крупнейших производителей яичной продукции в регионе объявил о повышении цен на свою продукцию из-за недавнего пожара на предприятии.

– В Южно-Сахалинске во время ливня поплыли дороги. На проспекте Мира возле областной больницы правая полоса целиком ушла под воду.

Ведущий теперь кричал на весь этаж и каждую следующую новость будто нарочно