Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

почувствовал, что влилась в него сила огромная: было бы за что ухватиться – поднял бы он сейчас море. Рубашку надел – еще сильнее стал: если бы у неба и земли было за что взяться, соединил бы их. А опоясался – такую силу почувствовал, что мог бы, кажется, всю землю в кулаке сжать. Сказал Биктимир об этом девушке.

– Пояс, пожалуй, лишний будет, – та ответила. – Положи его пока в карман. Трудно придется, сил на что-нибудь не хватит – наденешь.

Вернулись они в дом, переночевали, а наутро хозяйка ему говорит:

– Возьми эти вещи от меня в подарок, только никому и никогда о них не рассказывай. А пуще всего бойся женщинам доверяться. И жене своей, как женишься, ни о чем не говори, в баню с ней не ходи. Помни: потеряешь их – снова не найдешь.

Идет джигит к старику, а тот ему уздечку подает. Взнуздал юноша коня, оседлал, вскочил на него, три круга на прощание по двору дал и ускакал.

Выехал Биктимир на незнакомую дорогу и поехал по ней. Вскоре достиг он одного города. А над городом тем черный флаг вывешен. Попросился джигит на квартиру к старухе, что совсем одна жила.

Отпустил джигит своего коня; а конь дал ему одно кольцо: свистнешь в него – тут же прибежит. Поселился парень у старухи в доме.

– Бабушка, – просит, – сварила бы ты мне поесть.

– Ой, сынок, – старуха отвечает, – сварила бы я тебе, да не в чем. В реке нашей семиглавый аждаха лежит, никому воды не дает, только ночью по ведерку и берем.

– А ну-ка, – джигит говорит, – дай мне два ведра, я за водой схожу.

Подходит он к реке, а аждаха тут как тут, все семь голов из воды выставил:

– Зачем с двумя ведрами пришел?

– Да я кунак, чужеземец, обычаев ваших не знаю. Мне и есть хочется, и пить хочется.

– Ладно, коли кунаком себя назвал, бери два ведра.

Принес джигит в дом воду. Старуха одно тут же выпила. А потом джигита накормила-напоила.

– Бабушка, – он спрашивает, – а почему над городом черный флаг висит?

– Как же ему не висеть, если аждаха с города людьми дань берет… Иначе совсем бы воды не давал. А сегодня флаг вывесили, потому что черед падишахской дочери пришел. Горестный нынче день.

Как вечер наступил, джигит взял свой меч и пошел к реке. А на берегу стоял дом, куда людей для аждахи приводили. Аждаха выходил, говорят, из воды и проглатывал свою жертву.

Видит джигит: сидит в доме дочь падишаха, плачет-заливается.

– Почему ты плачешь, девушка?

– Да как же мне не плакать: последний день я на свете живу. Сейчас аждаха из воды выйдет, чтобы съесть меня. Шел бы ты, джигит, откуда пришел, не то он нас обоих проглотит.

– Ладно, авось обойдется. Устал я что-то в дороге, посплю, пожалуй, немного…

– Если крепко уснешь, как же я тебя разбужу?

– Вот тебе шило. Появится аждаха – ткни меня.

Уснул джигит. Мало ли, много ли времени прошло, выходит из воды аждаха и направляется к дому.

– Эге, – радуется аждаха, открыв дверь, – падишах-то вместо одной жертвы две прислал…

Заплакала девушка, а шило в ход не пускает: жалко ей джигита колоть. Только вдруг слеза ее горячая на лицо джигита упала – и проснулся он.

– Фу, едва не проспал, – говорит. – Что ж ты раньше не разбудила?..

Чудовище опять свое:

– Эге, падишах-то вместо одной две прислал!

Джигит отвечает:

– Ты и одним-то подавишься!

Чудовище пасть разинуло, хотело джигита проглотить, а он вошел в пасть, взмахнул мечом и разрубил аждаху надвое.

Потом отсек джигит все семь голов и спрятал их под большим камнем.

– Пойдем во дворец, – девушка зовет, – отец тебя щедро наградит.

Отказывается джигит:

– Мне отдохнуть надо.

– Ну тогда хоть платок на память обо мне возьми, – говорит дочь падишаха.

Джигит платок в карман положил и пошел домой. Заодно и пару ведер воды старухе принес. Та рада-радешенька: воды теперь в доме вдоволь.

– Теперь, бабушка, много воды будет. Убил я аждаху.

– Эхе-хе, если бы так, внучек… Аждаха-то у нас не один, они по очереди появляются. Сегодня семиглавый был, завтра девятиглавый явится, а потом и чудовище о двенадцати головах. У падишаха нашего не одна, а три дочери. Завтра черед второй к аждахе идти.

Весь день спал джигит, а к вечеру опять на реку пошел. В доме на берегу снова плачущую девушку увидел. Посидел с ней, поговорил. Чуть полночь пробило – чудовище появляется.

– Эге, – радуется, – а падишах-то вместо одной жертвы две прислал.

– У тебя и один в глотке застрянет, – джигит отвечает.

– Давай тогда будем биться, – предлагает аждаха.

Победил джигит аждаху, все девять голов отсек и под большой камень спрятал. А туловище, разрубив, в воду бросил.

Девушка просит:

– Пойдем к отцу, он тебя наградит.

Отказывается джигит:

– Мне, – говорит, – отдохнуть бы надо.

– Ладно, коли так, – девушка говорит. – Возьми тогда мое именное колечко на память.

Положил джигит колечко в карман и домой пошел, два ведра воды с собой прихватив. Старуха ему есть-пить готовит да спать укладывает.

Весь день спит джигит, а вечером опять к реке – на последнюю схватку. А в доме на берегу уже младшая дочь падишаха сидит, смерти ждет. Они в беседе и не заметили, как настала полночь. Является аждаха:

– Эге, падишах вместо одной жертвы две прислал!

– И одной тебе много! – отвечает джигит.

Начали они биться. Тяжелый был бой, устал джигит, пока одиннадцать голов снес. А двенадцатая взмолилась: не руби меня, говорит, пощади, я тебе никогда зла не сделаю.

Пожалел Биктимир аждаху, не стал ему последнюю голову рубить. Притащил во дворец, а там падишах приказал посадить аждаху в чугунный подвал.

Женил падишах джигита на младшей своей дочери. И я на этой свадьбе был, ситом да ведром вино пил.

Счастливо джигит с молодой женой зажил. Но случилось однажды дочери падишаха заглянуть в тот подвал, куда чудовище заточили. А аждаха обернулся в это время прекрасным юношей – таким красивым, что дочь падишаха в него сразу и влюбилась.

– Разве ты можешь с таким мужем счастливой быть? – говорит ей аждаха. – Вся его сила в рубашке из цветов. Вот если бы моей женой стала…

– А как же ты сможешь моего мужа победить?

– Укради у него волшебную рубашку и мне принеси.

– Так ведь он ее никогда не снимает.

– А ты баню затопи, да позови его мыться, да обиженной притворись, если отказываться станет…

Так и сделала дочь падишаха. Зазвала мужа в баню. Он разделся, а рубашку