С любовью из «Книжного» - Ольга Попова

В общей сложности у нас получилось не меньше восьмисот наименований, обложки которых я знала теперь наизусть. Думаю, я легко смогла бы работать консультантом в магазине, но мама запретила мне даже думать об этом. «Тебе сдавать экзамены, – повторяла она, – так что никакой работы. Завтра этот книжный закроется, и куда потом? Без образования, без аттестата». Я только кивала в ответ. Мама была права. Конечно, у меня не получится работать в магазине, большую часть времени я в школе, потом домашки, репетиторы, пробники, где уж тут полный рабочий день в книжном.

Ваня отправил заявки в издательства, решив на первых порах взять по два-три экземпляра каждой книги. Оставалось только оплатить их и надеяться, что книги доедут целыми и невредимыми. Среди них была и «Первая любовь» И. С. Тургенева. Я предложила Ване взять её в том же издании, что он дарил несколько лет назад Юле, только говорить, что книга теперь хранилась у меня, не стала. Последние недели я почти не читала, но «Первую любовь» мне по-прежнему хотелось брать в руки. За завтраком я пролистывала несколько страниц, выхватывая знакомые строки, потом ехала в школу и всё крутила в голове вопрос: «Случилась ли она со мной – эта первая любовь?»

Да, у меня есть парень, как я мечтала, и за три недели я начала к этому привыкать. Конечно, мне всё ещё неловко, когда он целует меня на глазах у всего класса или невзначай обнимает перед завучем. Ему это нравится, а я жутко стесняюсь и боюсь, что на родительском собрании маме подробно перескажут, чем я занимаюсь, вместо того чтобы учить физику.

В свой шестнадцатый день рождения я загадала «любовь», но всё ещё не могла сказать, что по-настоящему влюблена. Проблема не в Никите, а в том, что всё произошло слишком быстро. Я, выросшая на классических романах, наивно ждала десятки страниц ухаживаний, неловких встреч, разговоров под звёздами и нежных, еле уловимых поцелуев на прощание, а получила бурный коктейль из свиданий, полотен ревностных сообщений и поцелуев до онемения губ.

– О чём ты задумалась? – голос Вани вернул меня к реальности.

Кажется, мы говорили об уголке для садоводов, а потом… Мои последние мысли Ване знать необязательно.

– Да так, ерунда, – я села, облокотившись на холодную оштукатуренную стену, которую мы ещё не успели покрасить, и уставилась вперёд.

Ваня размашистым движением тонких рук, словно безумный импрессионист без гроша в кармане, рисовал новую историю магазина. Светло-зелёный оттенок будил заброшенное помещение, сверкая влажными разводами в бликах света. Казалось, солнце заглядывало в наши пыльные окна лишь потому, что ему тоже не терпелось скорее открыть магазин. Так шелестела молодая листва, так пахло свежее летнее утро, такого цвета была бумага тишью, в которую когда-то Ваня бережно завернул подарок для Юли.

– Почему ты выбрал этот оттенок?

– Ты будешь смеяться, – Ваня отложил работу и присел рядом.

– Нет, обещаю.

– На десять лет родители мне подарили «Таинственный остров» Жюля Верна. Было жаркое лето, и я не выпускал книгу из рук, просто не мог оторваться от сюжета. Таскал её с собой даже в продуктовый, хотя мама говорила, потеряю. Мне очень нравилась обложка – ярко-зелёная, будто льняная на ощупь, с тиснением из золотой фольги. Тогда это было что-то невероятное для меня. И страницы – тонкие, почти газетные, но чисто-белые. Я с утра до вечера бродил по ним, воображая, что я там, вместе с героями, на острове.

– И всё-таки ты её потерял? – не выдержала я.

– Нет, – усмехнулся Ваня. – Я таскал книгу всё время с собой, и скоро обложка выцвела, превратилась в светло-зелёную. С тех пор как-то полюбился этот цвет.

– А книга? – не унималась я.

– Где-то стоит у родителей. Всё такая же, выжженная летним солнцем и перечитанная десятки раз.

– Забавно, – улыбнулась я, снова всматриваясь в оттенок краски на стенах. Теперь я вспомнила, что «Таинственный остров» тоже был в списке для закупки. – Может, расскажешь Юле, пусть она сделает пост из этой истории?

– Да, можно, – Ваня задумался.

– А я не читала Жюля Верна, – мне хотелось продолжить разговор о книгах. – Столько всего читала уже, а его – никогда, ни строчки.

– Ещё не поздно успеть.

– Я её куплю, когда в городе откроется хотя бы один нормальный книжный.

Ваня улыбнулся, помогая мне встать, и мы снова принялись красить стены, метр за метром превращая безликие квадраты в уютный мир.

В мыслях я всё ещё представляла, как он мальчишкой листает нагретые солнцем страницы, потом садится на велик и едет к ближайшей колонке, чтобы выпить ледяной воды. Я была где-то неподалёку, крутила педали вдоль своей улицы со стопкой книг в плетёной корзинке и ехала туда же. Почему мы ни разу не встретились? Тогда мы не знали друг друга, но, как сказал Ваня, ещё не поздно успеть.

– Как твои родители согласились на книжный? Ведь у тебя тоже зачёты, экзамены? – спросила я.

– В универе с этим проще: зачёты сдам заранее, до десятого, чтобы с открытия до праздников быть в магазине. После январских выходных начнётся сессия – четыре или пять экзаменов. Самый сложный – по зарубежке, но он в конце месяца. В феврале будет две недели каникул, а дальше посмотрю – если магазин не закроется, перейду на заочку.

– Звучит как план, – согласилась я и снова задала вопрос: – А читать ты сейчас успеваешь что-нибудь?

– Вожу с собой в электричке «Каренину», а ты?

– Я… подожди, я обожаю «Анну Каренину»!

– Правда? В шестнадцать можно обожать Толстого? – Ваня заразительно рассмеялся. – Даже не верится… Но ведь в десятом проходят «Войну и мир»?

– Ты прав, хотя она будет только весной, сейчас у нас Тургенев. «Анну Каренину» я читала летом, и мне правда понравилось. Ты дошёл до момента, где Левин делает предложение Кити мелком на столе?

Дальше мы уже не могли остановиться. Мы обсуждали роман не меньше получаса, соглашаясь и споря, но больше всё-таки соглашаясь. Хохотали, зачитывали понравившиеся фрагменты, стоя на табуретке, ведь это Лев Николаевич Толстой, а на филфаке, как сказал Ваня, его категорически запрещено звать только по фамилии. Кажется, это был первый искренний разговор в стенах магазина, когда я не боялась сказать, что думаю, не стеснялась своих мыслей и чувств.

– Знаешь, я подумал, а может, ты захочешь вести книжный клуб? Конечно, платно и только если мама согласится. – Последнее он произнёс без единого намёка на иронию. – Можно брать небольшие книги, чтобы точно все прочитали, что-то из