С любовью из «Книжного» - Ольга Попова

Никитой мы нашли компромисс: один выходной я с ним, а второй – в магазине, если, конечно, родители не озадачат делами по дому. К счастью, время заготовок миновало, сегодня папа спустил в погреб последние пять банок ассорти, так что сразу после обеда я убежала в книжный.

А точнее – на остановку, где ещё полчаса, ворча от злости, прождала маршрутку. Ледяной ветер сквозил у меня в рукавах, тусклое, пепельно-серое небо опускалось всё ниже, не предвещая ничего хорошего. Стал накрапывать дождь. Непослушными пальцами я уже набирала на экране телефона: «Не приеду», когда из-за поворота как ни в чём не бывало показалась газель с цифрой пять на обветшалой картонке. Газель пронеслась по вчерашним лужам и остановилась рядом. Я потянула дверь, молча сунула водителю двадцать рублей за проезд и плюхнулась на сиденье. По радио играла поразительная безвкусица, но здесь хотя бы было тепло.

Дождь с каждой минутой усиливался, маршрутка то и дело заныривала в глубокие лужи, встряхивая недовольных пассажиров. Хорошо, что от остановки до магазина было всего два шага, мы выбрали очень правильное место. Всю дорогу я думала о книжном клубе, а точнее о том, что откажусь его вести. Не стоит обнадёживать Ваню и тянуть с ответом, сразу скажу как есть: у меня не получится, пусть он лучше до декабря найдёт кого-то ещё.

Я вышла из маршрутки и посмотрела сквозь дождевую завесу на два огонька. Два окна магазина, которые выходили на улицу, манили своим тёплым светом. Внутри всё ещё было пыльно, пахло краской, на стеллажах не стояли книги, но меня тянуло туда, потому что там мне было хорошо.

Я не старалась угодить Ване, как часто делала это с Юлей, во всём пытаясь быть похожей на неё, или с Никитой, позволяя ему целовать меня в школе, хотя стеснялась даже лёгкого прикосновения.

Ваня не требовал от меня быть лучше, чем я есть, быть увереннее, чем я есть, быть смелее… Кажется, только наедине с ним я становилась собой, настоящей. За работой он слушал меня, говорил со мной, мечтал, молчал, включал музыку шестидесятых, он просто был рядом. Вечерами я долго не могла уйти и снова отсчитывала дни до следующей субботы или воскресенья.

Я гадала, что за жизнь у Вани «там», что он делает, когда закрывает двери магазина, о чём думает на парах, есть ли кто-то, кто считает дни так же, как я, кто ждёт понедельника, чтобы обнять его.

Раньше я могла сбежать от реальности только в книги, в миры, которые старательно выдумывали писатели разных эпох, стран и жанров. Теперь у меня был магазин, где горели два тёплых окошка и где каждые выходные, что бы ни происходило, меня неизменно ждал Ваня.

– Ульяна, – обрадовался он, увидев меня в дверях, – я думал, ты уже не приедешь. Не промокла?

– Нет, – улыбнулась я, стягивая куртку.

Ваня включил чайник и развязал пакет с пирожками.

– Мама делала, эти вроде с яблоками, а внизу – с вишней, – он пригласил меня за наш импровизированный столик из двух табуреток.

Я молча взяла горячую кружку чая с лимоном и откусила пирожок. За окнами теперь бушевала гроза, раскаты грома разгоняли прохожих, силуэты которых едва проглядывались в пыльных окнах, дождь лил без остановки.

– Пирожков может хватить до утра, – пошутил Ваня, но мы оба знали, что утром нас здесь не будет.

У Вани электричка в шесть, потом две пары по литературоведению и, в конце концов, другая жизнь, о которой я до сих пор не решаюсь узнать. Да и есть ли в этом смысл? Ваня сам сказал, что если магазин принесёт хоть какую-то выручку в декабре, то он останется здесь. Перейдёт на заочку, вернётся.

Для нас с Юлей возвращение в город было сродни поражению. На таких возвращенцев, бросивших универ и работавших здесь где-нибудь в супермаркете на кассе, мы всегда смотрели свысока. И каждый раз в унисон повторяли: «Уж мы-то точно уедем из этой дыры, мы ни за что не останемся жить здесь».

Вернуться значило, что ты не справился, что ты слабак и трус, но Ваня не был трусом. Наоборот, он не боялся вернуться, остаться в долгах, совершить ошибку. Он жаждал оживить наш тоскливый город, даже если жители посчитают открытие магазина безумием, не поймут, не поддержат, осудят. Он стремился хотя бы попробовать.

Мне вдруг перестало казаться, что я не справлюсь с книжным клубом. Я никак не могла сказать вслух, что отказываюсь вести его. Ещё есть время подумать, Ваня не торопит меня с ответом, и я тоже не хочу торопиться.

– На следующей неделе привезут новый линолеум, с проводкой тоже почти всё, останется отмыть стеллажи и можно будет расставлять книги, – сказал Ваня.

– И готовиться к открытию, – добавила я. – Кажется, вот только мы забрали ключи, а уже скоро откроем двери магазина.

Горло стеснило. Я замолчала, ухватив покрепче свою кружку. Скоро мы наполним стеллажи, как и планировали: в углу на входе будут книги о садоводстве, чуть левее у окна – детские повести, книжки-картинки, на стеллажах справа – современная литература, у центральной стены – отечественная и зарубежная классика, а на большом столе – нашумевшие новинки. Потом развесим несколько забавных постеров на стенах, привезём кресло и столик, которые предложила Ванина бабушка, наконец, анонсируем вечеринку в честь открытия магазина.

Мы откроем магазин, и… всё закончится.

Эта мысль пронзила меня, как сверкнувшая молния за окном. Выходные здесь, разговоры о книгах, невидимые пластинки шестидесятых, чай во время грозы – больше у меня этого не будет.

Мы откроем магазин, и этот маленький мир, где мне хорошо, исчезнет. Толкотня покупателей сотрёт нас двоих, как декабрьский снег прогонит осень. После открытия Ване уже некогда будет подолгу болтать со мной, заваривать чай и не спеша красить стены под альбомы The Beatles.

– Мы устроим настоящую книжную вечеринку – душевную, тёплую, такую, чтобы сюда хотелось возвращаться, – продолжил Ваня. – Только представь: тихо играет музыка, воздух пропитан ароматом какао, повсюду книги, а под вечер мы танцуем… – он вдруг встал и протянул мне руку. – Хочешь, начнём прямо сейчас?

– «Книжная вечеринка» звучит ещё безумнее, чем «книжный магазин», – улыбнулась я, взяв его за руку, – уверена, на входе выстроится очередь за бесплатным какао.

Ваня слегка притянул меня к себе, и мы начали медленно двигаться, прислушиваясь к отголоскам ещё не рассеявшейся грозы. Он вёл меня легко, так, что мне начало казаться, будто мы сотни раз кружились вместе на сверкающих балах.

– А на вечеринке будет дресс-код? – в шутку спросила я. –