С любовью из «Книжного» - Ольга Попова

– Она права, – спокойно произнёс Никита, – мы с пацанами в сентябре поспорили на тебя, и я выиграл. Спор окончен, как и наша с тобой история. – Он слегка тронул меня за руку, как бы утешая. – Надеюсь, ты не в обиде?

Не в обиде?

– Мой капитан выбил три страйка, – снова влезла Оксана, – это у нас такое выражение. Не волнуйся, солнышко, я объясню на пальцах, если не дошло.

Горячие слёзы предательски обожгли мои глаза. С каждым её словом я всё глубже проваливалась в липкий туман, не в силах осознать происходящее. Значит, он поспорил на меня?

– У них с друзьями был спор на три страйка, как мы это называем, – продолжала Оксана, готовясь загибать пальчики: – Первый – ты сразу согласилась быть с Никитой. Второй – он рассказал, как обучил совсем неопытную девочку целоваться. Вся школа в курсе. А третий, самый сложный, – Никита пообещал им продержаться больше месяца с тобой в отношениях. – Она с наигранной жалостью прижалась к его груди: – Бедненький! Хорошо, что всё закончилось!

Какой позор.

Какая же я дура.

И как же зло надо мной шутила сейчас жизнь. Я прочитала столько романов, переживала за героев, когда их предавали, плакала над их болью, размывая слезами строчки книг. Но всё это было ничем по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас. За несколько минут мою душу вывернули и безжалостно раскрошили острыми, как ножи, словами. Я хотела признаться, что люблю его, я готовилась, нацепила это белое платье, а он просто пошутил, поспорил.

– Пацаны думали, что у них есть шанс выиграть, когда услышали, что ты все выходные в книжном, но я был настойчивее, – хохотнул Никита. – Скажи хоть, тебе понравилось быть моей?

Я посмотрела на него сквозь слёзы и не смогла ничего ответить. Будь я смелее, то влепила бы ему пощёчину так, чтобы след остался от ладошки, но я продолжала молча смотреть. Он улыбался, как и всегда. Только теперь эта улыбка вызывала у меня почти ненависть. Я пыталась осознать, за что он так со мной поступил, но видела – ему было всё равно, он просто веселился. Если бы на моём месте оказалась другая примерная девочка, другая новенькая в классе, готовая очароваться первым, кто предложит ей пойти на свидание, они с друзьями наверняка поспорили бы и на неё тоже.

– Пожалуйста, не делай такое лицо, будто я у тебя парня увела, смотришь прям как котёнок, даже хочется пожалеть, – хихикнула Оксана и повернулась к Никите: – Пойдём, мой капитан. У нас, вообще-то, география!

Они поднялись в кабинет. Оглушающим треском раздался звонок на урок. Лестничные пролёты стремительно опустели, только я всё ещё не двигалась с места. Мне было страшно даже представить, как я поднимаюсь следом, захожу в класс, смотрю, как они обнимаются, слышу их шутки. Нет, это было бы невыносимо.

Хватило нескольких секунд, чтобы принять решение. Я сбежала вниз по лестнице, смахивая слёзы, смешанные с тушью, пролетела мимо классной, быстро схватила куртку и через миг уже стояла на крыльце. В правой руке я сжимала холодную связку ключей. Один – верхний, один – нижний.

Мне было всё равно, будут ли меня искать, станет ли классная звонить и жаловаться маме на то, что я сбежала посреди уроков. Боль сжигала меня изнутри, и я, подчиняясь ей, побежала в единственное убежище.

Не помню, как добралась до магазина. Колготки почти до колен промокли в снегу, прилипнув к раскрасневшейся коже. Всё тело трясло, замёрзшие пальцы отказывались слушаться – ключ никак не попадал в замочную скважину. Казалось, ещё секунда – и я разревусь прямо у двери. Но в последний момент щёлкнул замок, и мне удалось войти.

Я опустилась на корточки между пыльными коробками, больше не в силах удерживать внутри страшную боль. Я плакала до хрипоты, до сорванного голоса, до тех пор, пока слёзы не смыли всё, что принесла встреча с Никитой. Казалось, рядом со мной не было никого, но я чувствовала, как со всех сторон меня обнимали книги, шептали мне, что я справлюсь, давали надежду, что эпизодом лживой любви не закончится моя история, дальше будет новая глава, нужно только найти силы, чтобы перевернуть страницу.

Я была готова смириться с позором, который ждал меня в школе, и засунуть подальше чувства к Никите, но не только предательство царапало меня изнутри. Больнее всего было осознавать, что я поверила красивой картинке и отвернулась от того, кого по-настоящему любила. Ваня никогда бы не поспорил на меня ради денег, не предал ради того, чтобы покрасоваться перед друзьями, но я отказала ему.

У меня не хватит сил рассказать о том, что случилось, да это и не нужно. Скоро откроется магазин, у Вани будет полно работы, а я останусь для него героиней романа, в котором он наверняка ещё в тот вечер поставил точку.

Я не брала телефон в руки, но Юля догадалась, где меня искать. Она бесшумно вошла в книжный и села рядом, облокотившись спиной на коробки. Впервые она ничего не говорила, не пыталась пошутить и не рассказывала, как нужно было сделать. Мы молчали, и это тихое молчание лечило лучше любых слов. Потом я обняла её, мы улыбнулись друг другу, и наконец она, не выдержав, сказала:

– А я бы ему всё-таки влепила, и этой дуре заодно!

Мы рассмеялись, потом ещё раз обнялись, и на мгновение я снова почувствовала себя счастливой. Как минимум у меня была самая лучшая подруга и самый лучший книжный магазин.

Домой я приехала, как обещала маме, на маршрутке. Юля проводила меня до калитки и повторила, что всё будет хорошо. Сорванный голос не дал мне ответить вслух. Я кивнула и поплелась смывать горячим душем этот болезненный день.

Мне едва удалось прийти в себя, как вдруг вернулась мама. Пришла раньше обычного, а точнее, влетела в дом, с порога обрушив на меня шквал упрёков.

– Трубку ты не берёшь, на уроках тебя нет, я с ума схожу, не зная, что и думать! – голос её дрожал от гнева. – Где ты была? Куда наряжалась? Почему не отвечала на звонки?

– Мам, я… – у меня не было ни сил, ни голоса, чтобы всё объяснить.

– Где ты была, я спрашиваю?!

– В магазине… – прошептала я едва слышно.

– В магазине? – переспросила она зло. – Опять в этом книжном? Всё, хватит! Больше ни шагу туда, поняла? Уже без книжного своего жить не можешь. Позорище, сбегать с уроков! У тебя экзамены впереди, ты хоть это понимаешь?

– Мам…