Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

Заверните аконит в кожу красной ящерицы и носите в кармане».

Мысли прыгали у меня в голове, как плоские камешки по поверхности воды. Став невидимой, я смогла бы следить за княжнами всю ночь и узнала бы, чем они заняты. Став невидимой и при условии, что я бы не расчихалась и не закашлялась, я бы узнала тайну проклятия, доложила княгине Дасиане и князю Василю и получила бы награду.

Я перевела взгляд на Дидину:

– Откуда у тебя это?

– Нашла в той книге, когда искала рисунок буковицы, чтобы перерисовать себе. Это точно старый пергамент – может, старше, чем сама книга. Но это всё чушь! Ничего из списка не работает.

– Зачем кому-то понадобилось записывать чушь?

– Я не знаю, но это так! Попробуй что-нибудь из списка, что угодно! В саду есть амарант, повар добавляет его в супы, чтобы было наваристей.

– Хорошо, попробую, – сказала я и, не откладывая дела в долгий ящик, направилась в сад, чтобы набрать полные карманы амаранта.

Наскоро сплетя венок, я напялила его на голову и на цыпочках вернулась в травную.

Дидина оторвалась от своего асфоделя, брат Космин тоже оглянулся. Интересно, когда он успел прийти. Оба смотрели прямо на меня.

– Ревекка, вот ты где, – сказал брат Космин. – Ты уже приготовила букеты для княжон? На сегодня княжна Надия хочет маргаритки.

– Сейчас схожу, – ответила я и швырнула венок в мусорное ведро у входа.

– Только поторопись. Во дворе замка вы все маргаритки собрали, поэтому сейчас тебе придётся идти в лес.

Я что-то буркнула, прошла к столу, достала свой справочник трав и, открыв чистый лист, написала: «Исследование растений, которые наделяют невидимостью. – И дальше: – Проверка первая: надела венок из амаранта. Никакого эффекта».

Запихнув свой справочник под ступку, я бросила мрачный взгляд на Дидину. Та с беспощадной весёлостью посоветовала:

– Главное – на развилке сверни налево, когда пойдёшь по тропе в сторону реки. Ты же не хочешь потеряться в лесу.

Глава 6

За три недели, проведённые в замке Сильвиан, я так и не научилась ориентироваться в охотничьих угодьях князя.

Частично потому, что я просто не привыкла собирать дикие травы. Я выросла в крепостных стенах монастыря в Трансильвании, и укрепления там были не случайно: рядом проходила граница Османской империи, и всегда можно было ожидать нападения турок.

Такова жизнь на границе христианского мира: ты не ждёшь, что еды хватит на всю зиму, и нечасто выбираешься на прогулку в окрестные леса.

Здесь, в Сильвании, пока безопасно – а может, я просто чувствовала себя спокойнее, когда между нами и турками лежала Трансильвания, а за нами – Венгрия. Венгры угрожали суверенитету государства князя Василя – но они же останавливали экспансию турок.

Однако безопасность – величина относительная. Очевидно, что у князя Василя были причины для беспокойства, если он нанял моего отца рыть рвы и туннели вокруг замка.

А ещё безопасность – величина непостоянная. Сейчас я не беспокоилась, что наткнусь на турецкий вооружённый отряд, но в лесу могли быть медведи, кабаны или огры. Три последних раза Дидина водила меня по округе, и я бы очень хотела, чтобы сейчас она была со мной.

Держа в руке плетёную корзинку, я прошла мимо Малого колодца, через ворота с драконами на створках, вдоль ровных рядов слив, на ветках которых зрели плоды, и углубилась в охотничьи угодья.

Здесь деревья росли так близко друг к другу, что солнечный свет никогда не падал на лесную землю, даже на протоптанные тропинки. Маргаритки – яркие цветы с плоскими белыми лепестками и жёлтой как солнце серединкой. Все солнечные растения любят солнечный свет, а не лесную чащу. Где-то за лесом должны быть широкие луга, но где именно, я точно не знала. Дидина сказала на тропе в сторону реки свернуть налево, так? Я, как любой нормальный человек, право и лево различаю – но как понять, что я иду по нужной тропе?

Чем дальше я шла, тем мрачнее становился лес, и трели жизнелюбивых дневных птиц остались позади вместе с солнечным светом. Я медленно шагала по тропе, прижав к себе корзинку, и, стараясь ступать как можно тише, постоянно оглядывалась. Я посмеюсь над собой, когда выйду на луг, где на каждом шагу растут маргаритки, я буду смеяться ещё громче, когда составлю из них букеты. Я это прекрасно знала, но мрачный лес всё равно угнетал меня.

Тёмная извилистая тропа вела всё дальше и дальше. Я уже отчаялась увидеть здесь свет и как раз подумывала о том, чтобы повернуть обратно в замок и сказать брату Космину, что княжне Надии придётся коротать вечер с букетом без маргариток, но внезапно за поворотом увидела посреди леса мужчину, который горстями брал из свёрнутого платка сливовые цветы и бросал их в ручей. Сотни лепестков собирались вместе на поверхности воды точно кучки снега и, покачиваясь на волнах, уплывали по течению.

Мужчина был высокого роста, одет как знатный господин в красный бархат, а его чёрный плащ военного покроя крепился застёжкой, сделанной, судя по всему, из кабаньего клыка. Одежда была цветов Василя – красная и чёрная, – но я не припоминала, чтобы раньше видела этого человека в замке.

Мне казалось, что я подошла совершенно бесшумно, но, похоже, я ошиблась, потому что мужчина резко обернулся, уронив в воду платок вместе с оставшимися цветами, а другой рукой выхватив меч. Я – совершенно инстинктивно – загородилась корзинкой и сделала пару шагов назад.

Мужчина, вскинув бровь, посмотрел на корзинку.

– Ты ведь знаешь, что плетёная корзинка – слабая защита против меча?

– Да, но другой у меня нет, – ответила я.

– Храбрость перед лицом неизбежного поражения – восхитительно! – похвалил он.

– Неизбежного поражения? – переспросила я. От страха мой голос непроизвольно поднялся на октаву выше, и я разозлилась, что выдала свои чувства.

– Если бы мы были соперниками в поединке, – уточнил мужчина, опустив меч. – Думаешь, я не одолел бы тебя?

– Ну, у вас как минимум есть меч, – пожала плечами я. – И в любом состязании на физическую силу вы бы наверняка выиграли. А вот в состязании на смекалку… у меня были бы шансы на победу. – Я опустила корзинку и вскинула подбородок.

– К сожалению, сегодня мы этого не узнаем. Подобные состязания отнимают слишком много времени, прежде чем определится победитель. А к закату мне надо быть дома.

Я рассмеялась, решив, что это шутка: мужчина был младше папы, но уже явно перерос тот возраст, когда его