Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

– А ещё это хороший способ, унять сердцебиение, – добавила Дидина.

– Ага, – кивнула я, всхлипнув от смеха. – Ты, кажется, говорила, что награда того не стоит, но при этом сама стала проверять этот список. Ты просто хотела меня запугать, чтобы я не мешала?

Дидина поджала губы:

– Награда действительно не стоит того, чтобы засыпать про́клятым сном.

– Тогда… зачем тебе список? Или ты решила стать величайшей воровкой в истории?

Дидина посмотрела в окно, за которым мрачно возвышалась восточная башня.

– Ты видела женщину, которая ухаживает за спящими, – медленно произнесла она. – А ты знаешь, что это моя бабушка?

– Нет. Прости, я не знала.

Дидина глубоко вдохнула:

– А ты знала, что одна из спящих – моя мама? – Я только молча покачала головой. – Мама была их любимой служанкой – и первой жертвой проклятия. Она не гналась за наградой, её тогда ещё даже не назначили. Она всего лишь пыталась услужить князю и помочь княжнам; она была верна им – и к чему привела эта верность?!

Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

– Я хочу… я обязана снять проклятие, – сказала Дидина, – чтобы мама и бабушка смогли покинуть ту башню.

Желание вернуть маму мне более чем понятно; разве я сама на протяжении всей жизни не хотела того же самого?

– Значит, когда мы снимем проклятие, мы поделим награду? – спросила я.

Дидина опустила голову:

– Ревекка…

– Мы сделаем это. – Я хотела подбодрить её и увидеть, как грусти в её глазах становится чуть меньше. – Дидина, мы снимем проклятие.

Не поднимая головы, она заговорила тихим голосом, как будто обращалась к своей ступке и пестику:

– Если у тебя получится… если ты разбудишь мою маму… можешь забирать всю награду. Она тебе пригодится. Я… я просто не хочу быть сиротой.

Я не знала, что Дидина сирота, и у меня вырвался банальный вопрос:

– Что случилось с твоим папой?

– Он был солдатом.

Закусив губу, я кивнула. Я слишком хорошо понимала, что это значит; больше ничего не нужно было говорить.

Перед самым закатом я пошла собирать папин тис.

Травники его не выращивают, но если наёмники заводят сад, то там точно будет тис. Он смертельно ядовит, а ещё из него получается отличная живая изгородь. Папе всё равно, если я подрежу тис раньше срока, – он и без того всегда доказывает, что в саду должно быть меньше, а не больше высоких растений, за которыми врагу легко укрыться, и может часами распинаться насчёт того, как опасны запущенные изгороди и что плющ – превосходная лестница для солдат.

Держа в руке ветки тиса и несколько побегов сантолины, взятых из травной, я поднялась наверх западной башни, чтобы повидаться с госпожой Адиной.

Ничего не изменилось. Спящие лежали неподвижно, а Адина, покачиваясь в своём кресле, вязала чулки.

– Ученица травного мужа! – воскликнула она, явно обрадовавшись мне гораздо больше, чем в день нашего знакомства.

– Стапуна. – Я присела в реверансе, означавшем почтение к старшим. Это был лёгкий реверанс, и я не покачнулась, как со мной иногда случалось при более сложных фигурах этикета. Но на этом отпущенные мне на день хорошие манеры закончились, и я сразу же поинтересовалась: – Почему вы зовёте брата Космина травным мужем?

– Пока брат Космин не прибыл сюда, я была травной женой, – ответила Адина, растянув наполовину связанный чулок и сравнивая его с готовым. – Я оставила прежнее место, чтобы заботиться об этих людях здесь. Я ничего не имею против Космина. Просто считаю, такое обращение спускает его с небес на землю. Он слишком важничает и называет себя почётными титулами вроде «травника» только потому, что у него есть книги.

Услышав это, я решила, что безопаснее вообще не высказывать какого-либо мнения: сама я очень серьёзно относилась к статусу травницы, который надеялась обрести в будущем. Меня бы раздражало, если бы все звали меня травной женой – как женщину, которая все свои рецепты использует по наитию, потому что не умеет читать и писать.

Я не хотела ссориться с госпожой Адиной, тем более что её возраст внушал большое почтение, поэтому промолчала, оставшись при своём мнении.

Папа и аббатиса сейчас бы мной гордились.

– Госпожа Адина, а вы не думали попробовать тис? – спросила я.

– Тис! – Она задумчиво откинулась в своём кресле. – Для чего? Это же яд.

– Считается… считается, что с его помощью можно воскрешать мёртвых.

Госпожа Адина рассмеялась:

– Никогда о таком не слышала!

У меня вспыхнули щёки.

– Я читала об этом! В книге! – Так и есть, правда, это было год назад, в Молдавии.

Госпожа Адина снова рассмеялась:

– Кто учил тебя науке трав, Ревекка?

– До брата Космина я училась у сестры Аники…

– Оставь брата Космина. К тому же я знаю, что ты лукавишь, – я слышала, что он от тебя почерпнул знаний о травах больше, чем смог передать… Сестра Аника, вероятно, никогда не упоминала тис, а?

Я не понимала, к чему она клонит, но она была права.

– Нет, не упоминала… Только говорила, что он ядовитый, как вы и сказали. Разве это важно?

– Не верь всему, о чём читаешь в книгах, – сказала госпожа Адина. Спицы летали туда-сюда, и чулок постепенно обретал форму.

– Но…

– В книге рассказали, как готовить лекарство из тиса?

Пришлось признаться:

– Нет. – Либо я ничего про это не помнила.

– В таком случае что ты собираешься из него делать?

– Эм… Ну… настой, и капать им в горло?

Госпожа Адина покачала головой.

– Нет, дорогая, не надо. Это слишком опасно. У тебя есть ещё какие-нибудь варианты?

– Я принесла сантолину, – сказала я. Её запах напоминает розмарин, хотя в народе её часто называют «хлопковой лавандой».

– Сантолину? – Госпожа Адина отложила вязанье, протянула руку – и я положила ей на ладонь мешочек с травами. Она открыла его и понюхала. – Как ты намерена её применять?

– Растереть её у них на лбу и под носом, – уверенно ответила я. – Сестра Аника делала так с монахом, который, подрезая ветки, упал с дерева и ударился головой. Он спал три дня…

– Средство помогло?

– В тот раз – нет. Но в других случаях помогало, сестра Аника сама видела. Так что, может, попробуем сантолину?

– Пожалуйста, попробуй. – Госпожа Адина указала на мужчину, спящего у её ног.

Я опустилась на колени рядом с ним и растёрла в ладонях побеги сантолины, чтобы они, разогревшись, оставили масло на моей коже. Отложив их, я провела пальцами по лбу, вискам, скулам и под носом мужчины, а потом помассировала точки на шее и запястьях, внимательно следя, не подаст ли он признаков пробуждения.

Никакой реакции.

Я встала