Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

– Ну что ж! – Я старалась говорить бодрым голосом, хотя от разочарования сдавило горло, а к глазам подступили слёзы. Я села на низенькую скамейку рядом с госпожой Адиной и очень долго возилась со своими башмаками, чтобы она не увидела, как я вытираю передником глаза и нос. – Значит, нужно попробовать что-нибудь ещё.

Подняв голову, я увидела, что госпожа Адина на меня даже не смотрит – она уставилась в окно. Я проследила за её взглядом – туда, где над внутренним двором нависала тёмная громада восточной башни. В окне княжеской спальни мерцали огни. Госпожа Адина повернула голову и окинула спящих взглядом.

– Что такое? – шёпотом спросила я, боясь помешать чему бы то ни было. – Что происходит?

– Подожди, – сказала госпожа Адина.

Я ждала.

И вдруг спящие как по команде раскрыли рты и прокричали:

– Не уходите!

У меня по спине и шее побежали мурашки. Госпожа Адина ткнула спицей в окно, и я увидела, что в башне княжон стало темно: весь свет погас.

– Каждый вечер, – покачала головой госпожа Адина. – Это происходит каждый вечер, когда гаснет свет в окнах княжеской спальни.

У меня в горле так пересохло, что я не могла вымолвить ни слова.

На следующий день я в тот же час пришла навестить госпожу Адину, и ещё через день, и так почти каждый вечер всё то время, что я была ученицей травника в замке Сильвиан. И каждый вечер, когда в княжеской башне гасли огни, спящие умоляюще кричали:

– Не уходите!

Глава 8

Проснувшись на следующий день, я обнаружила, что замок Сильвиан оккупировала стая ворон. Во сне я слышала, как они каркали, но думала, что это мне снится. А наяву мне пришлось пробираться к купальне, огибая кляксы чёрно-жёлтого помёта, которыми они разукрасили двор.

Пока я сортировала травы, Марджит была на удивление молчалива, и все мои попытки как-то её развеселить потерпели неудачу. Но когда я собралась уходить, она пробормотала «Не уходи», и за болтовнёй княжон я едва расслышала её голос.

Я пожала плечами, но подавала ей губки и щётки, вместе с княжнами делая вид, что мы друг друга не замечаем. Оставив княжон отмокать в большом бассейне, Марджит потащила меня в предбанник, крикнув через плечо:

– Я только посмотрю, что там с вашими полотенцами, дорогие мои.

Я уже шагнула за порог коридора, когда Марджит втянула меня обратно и громко захлопнула дверь. Жестом она показала мне стоять на месте, а потом на цыпочках отошла назад и прижалась ухом к двери в баню.

Она подслушивает! Я таращилась на Марджит, не зная, что сказать и стоит ли вообще тут что-то говорить. Марджит, этот корень за́мкового древа, на моих глазах недозволенным образом собирала сведения! Люди думают, что они в бане одни, а она в это время прильнула ухом к двери с другой стороны.

Княжны обсуждали ворон во дворе.

– Это знамение, – безапелляционным тоном заявила одна. – Венгры скоро пойдут на нас.

– По крайней мере, новых саксонцев не предвидится, – в голосе Руксандры с развязным деревенским акцентом звучало отвращение. – Саксонцы требуют, чтобы все танцы мы танцевали только с ними. Как будто нам без них этого мало.

– Наихудший из саксонских танцоров свой урок усвоил, – с мрачной иронией заметила другая княжна, по-моему Марикара.

– Его зовут Иосиф, – тихо заметил кто-то ещё. – И если Корвинус явится, то точно из-за Иосифа, поэтому нам лучше запомнить его имя.

– А Корвинус сделает? – спросил другой голос. – Нам больше из-за валахов нужно беспокоиться.

– Ой, да что валахи – без Колосажателя Цепеша они просто пшик.

– О да, что валахи! – вклинился новый голос, насмешливый и резкий, и я предположила, что это Лакримора. – Если наш драгоценный папочка вскорости не произведёт наследника, князь Валахии потребует, чтобы следующим правителем Сильвании назвали его. И если Василь согласится, Венгрия нападёт на нас. А если откажет, то нападёт Валахия.

– Тогда папе лучше поскорее заняться своей маленькой жёнушкой!

Я хотела слушать дальше, но Марджит замахала руками, точно перепуганная курица – крыльями, и показала мне, чтобы я открыла и закрыла дверь в коридор. Мы громко протопали через предбанник, а когда зашли внутрь, все княжны сидели тихо, с такими же невинными лицами, как у нас.

Потом я помогала Марджит мыть их волосы. Время прошло быстро.

Когда княжны ушли, я спросила:

– Что это было?

Марджит резким движением встряхнула полотенца:

– Один саксонец, жених Терезы, пропал вчера ночью.

– Но почему… Как это связано с воронами?

– Их наверняка прислал Корвинус, венгерский король, чтобы шпионить за замком.

– А откуда вы это знаете? – спросила я, удивляясь всё больше и больше.

– «Корвинус» значит «ворон», верно? И он поддерживает саксонцев, которые живут в Трансильвании и воюют с турками. Чему, должна заметить, коренное население Трансильвании не очень-то радуется в то время, когда турки сидят тихо.

Это я знала. Я выросла среди саксонских монахинь в Трансильвании.

– Саксонцы отправили к нам делегацию, чтобы склонить князя Василя на сторону венгров, и в составе делегации был этот Иосиф, какой-то местный дворянчик. А теперь, когда Иосиф пал жертвой проклятия, Корвинус очень разозлится.

– Но это глупо! Корвинус должен знать, что на замке лежит проклятие. Как можно злиться на то, что оно коснулось кого-то ещё?

– Корвинус не очень-то верит в проклятие. Он думает, что князь Василь просто бросил в темницу всех, кто якобы пропал, и на тех, кто заснул непробудным сном, отрабатывает приёмы чёрной магии.

Я молча смотрела на Марджит. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то может не верить в проклятие или думать, что всё это не более чем политические махинации Василя.

– Единственное, что спасало Сильванию до сих пор, – продолжала Марджит, – это то, что всякий раз, когда мы пытались отослать кого-либо из княжон, за ними следовали бури и землетрясения, и нам оставалось только возвращать их обратно, чтобы остановить буйство стихии. Корвинус может не верить в проклятие, но абсолютно все вокруг убеждены, что Василь владеет мощнейшей магией. Именно поэтому никто и не торопится на нас нападать. Все думают: если Василь проворачивает такое, чтобы удержать дочерей дома, что же он сделает с теми, кто посмеет вторгнуться на его территорию?!

– Понимаю, – сказала я, хотя это была неправда. – Было… очень мило с вашей стороны, что вы позволили мне тоже подслушать разговор.

Марджит, раскладывающая полотенца на сушку, только фыркнула:

– Ничего милого тут нет. Мне нужен был второй свидетель – на случай, если княжны выложат какой-нибудь свой