Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

При этом сердце Шасты чуть не остановилось. Он почувствовал, что у него совсем не осталось сил. Внутри у него все воспротивилось этому жестокому и несправедливому требованию. Он еще не знал, что если вам случится сделать одно доброе дело, то наградой за него чаще всего бывает другое задание — еще более славное, но и более трудное. Но вслух он лишь произнес:

— Где король?

Отшельник повернулся и сказал, показывая посохом:

— Смотри туда — там есть другие ворота, напротив тех, в которые ты вошел. Открой их и беги прямо и прямо, что бы ни было перед тобою — ровное или крутое, свободное или заросшее, сухое или мокрое. Мое искусство позволяет мне знать, что короля Луна можно встретить там. Но для этого тебе нужно бежать — бежать, не останавливаясь.

Шаста кивнул головой, побежал к северным воротам и скрылся за ними. Затем Отшельник занялся Аравис, которую во время разговора поддерживал рукой. Он сначала повел ее, а потом внес в домик. Оттуда Отшельник вышел не скоро.

— А теперь, кузены, — сказал он, обращаясь к Лошадям, — пришел и ваш черед.

Не дождавшись ответа — Лошади так обессилели, что не могли выговорить и слова — он снял с них седла и уздечки и принялся растирать, да так умело, что лучшему конюху в королевских конюшнях было до него далеко.

— Теперь, — сказал он, — вам надо выбросить из головы все сегодняшние происшествия и успокоиться. Здесь есть для вас вода и трава. А когда я подою других моих кузин, коз, я приготовлю для вас теплое пойло.

— Сударь, — сказала Хвин, к которой вернулся дар речи, — будет ли жить тархина? Не убил ли ее лев?

— Мое искусство позволяет мне знать лишь о том, что происходит в настоящем, — ответил Отшельник. — Но оно мало говорит мне о будущем. Поэтому я не могу знать, кто доживет в этом мире хотя бы до следующего утра. Но всегда надейтесь на лучшее. Я не вижу причин, мешающих этой юной даме прожить столько, сколько это возможно для любого человека ее возраста…

Когда Аравис пришла в себя, то обнаружила, что лежит лицом вниз на низкой кровати в пустой комнате с голыми каменными стенами. Аравис никак не могла понять, почему она лежит на животе. Но стоило ей шевельнуться, как она почувствовала жгучую боль сразу во всей спине и вспомнила, что с нею произошло. Потом девочка спросила себя, на чем же таком восхитительно мягком и упругом она лежит. А лежала она на вереске — лучшем материале для ложа, но про вереск, естественно, она ничего не знала.

Дверь открылась, вошел Отшельник с большой деревянной миской. Осторожно поставив миску возле постели, он спросил:

— Как ты себя чувствуешь, дочь моя?

— Очень болит спина, отец, — отвечала девочка, — но в остальном, кажется, все хорошо.

Он встал возле нее на колени, положил руку на лоб и пощупал пульс.

— Пока обошлось без лихорадки, — сказал он. — Значит, все будет хорошо. Не вижу причин, которые помешали бы тебе встать с постели завтра утром. А сейчас выпей это.

Он взял деревянную миску и поднес ее к губам девочки. Сделав первый глоток, Аравис не могла удержаться от гримасы отвращения — потому что козье молоко, если вы к нему не привыкли, может показаться очень неприятным на вкус. Но ей хотелось пить, поэтому она взяла себя в руки, выпила все и сразу почувствовала себя намного лучше.

— Теперь, дочь моя, тебе лучше всего уснуть, если сможешь, — сказал Отшельник. — Раны твои промыты и перевязаны. И хотя они очень болезненны, но не опаснее ударов бича. По-моему, лев этот был какой-то странный. Вместо того, чтобы вырвать тебя из седла и впиться зубами, он только прочертил когтями по твоей спине десять царапин — болезненных, но не глубоких.

— Что ж, — ответила Аравис. — Значит мне снова повезло.

— Дочка, — сказал Отшельник, — я прожил в нашем мире уже сто и девять зим и ни разу еще не встречался с тем, что ты называешь Везением. В этом происшествии многое для меня непонятно, но если понадобится, будь уверена — мы во всем разберемся.

— А как же Рабадаш и его две сотни конников? — спросила Аравис.

— Думаю, что они пойдут не здесь, — ответил Отшельник. — Мне кажется, они нашли брод намного восточнее того места, где переправились вы. Оттуда они пойдут прямо на Анвард.

— Бедный Шаста! — сказала Аравис. — Где он теперь? Успеет ли опередить их?

— Будем надеяться на лучшее, — произнес Отшельник.

Аравис снова легла и спросила:

— Сколько же я проспала? Кажется, уже стемнело?

Отшельник выглянул в единственное окошко (выходившее на север).

— До ночи еще далеко, — сказал он вскоре. — Это идут облака с Грозовой Головы. В такое время года ненастье к нам приходит именно оттуда. Значит, ночью будет густой туман.

На следующее утро Аравис и впрямь чувствовала себя так хорошо (если не считать того, что спина еще чуточку побаливала), что после завтрака, состоявшего из овсяной каши со сливками, Отшельник разрешил ей встать. Разумеется, она сразу направилась беседовать с Лошадьми. Погода изменилась. Лишь пространство внутри ограды походило на огромную зеленую чашу, наполненную золотым солнечным светом. Обитель была тихим уединенным местом, очень мирным и покойным.

Хвин рысью бросилась к девочке и осыпала ее своими лошадиными поцелуями. Они начали расспрашивать друг дружку о здоровье и о том, хорошо ли им спалось.

— Но где же Бри? — спросила Аравис.

— Вон там, — Хвин кивнула в противоположную сторону. — Мне кажется, что тебе следует пойти и поговорить с ним. С Бри происходит что-то неладное. Мне не удалось добиться от него ни единого слова.

Они пересекли двор и увидели, что Бри лежит мордой к стенке. Он наверняка слышал, как они подошли к нему, но не повернул головы и ничего не сказал.

— Доброе утро, Бри, — обратилась к нему Аравис. — Не правда ли, чудесное утро?

Бри проворчал что-то невнятное.

— Отшельник сказал, что Шаста, скорее всего, успел вовремя найти короля Луна, — продолжала Аравис. — Так что можно надеяться, что всем нашим тревогам пришел конец. Бри, наконец-то