Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

Но тут послышалось похрапывание Шасты, которого после ночного путешествия потянуло в сон. Гномы были добрые существа, и как только они это заметили, стали подавать друг другу знаки, что не надо его будить. При этом они так жутко шептались, кивали головами и расхаживали на цыпочках, что непременно разбудили бы его, если бы он не так устал.

Шаста проспал весь день и проснулся точно к ужину. Так как все кровати в этом доме были для него малы, ему устроили на полу чудесную постель из вереска. За всю ночь он ни разу не перевернулся и не видел никаких дурных снов. На следующее утро, когда они заканчивали завтрак, снаружи донесся отрывистый, возбуждающий звук.

— Трубы! — в один голос сказали гномы и выбежали вместе с Шастой.

Трубы заиграли снова — и этот звук тоже был нов для Шасты. Трубы играли не громко и торжественно, как в Ташбаане, и не весело и игриво, как охотничий рожок короля Луна, а чисто, резко, отважно. Звуки эти неслись с востока, из леса. Вскоре к пению труб примешался стук копыт, и спустя минуту из леса показалась голова походной колонны.

Впереди на гнедом коне ехал лорд Перидан и держал в руках великое знамя Нарнии — красный лев на зеленом поле. Лорда Шаста узнал сразу. За ним в ряд ехали трое — двое на боевых конях, а третий на пони. На конях сидели король Эдмунд и белокурая дама с очень веселым лицом, в шлеме, кольчуге и с колчаном, полным стрел, на боку. («Это королева Люси», — прошептал Даффле). А на пони был Корин.

Вслед за ними потянулся главный корпус: люди на обыкновенных лошадях, люди на Говорящих Лошадях, на которых ездили только в особых случаях, например, когда в Нарнии была война; кентавры, суровые и упрямые Медведи, огромные Говорящие Псы. Последними шли шесть великанов. В Нарнии действительно жили великаны, но добрые. И хотя Шаста сразу понял, что они идут сражаться за правое дело, поначалу ему было страшно глядеть на них. Существа эти были таковы, что требовалось немалое время, чтобы притерпеться к ним.

Когда король и королева поравнялись с домиком, и гномы, выскочив, принялись отвешивать им низкие поклоны, король Эдмунд крикнул:

— Эй, друзья! Стойте! Пора отдохнуть, а заодно и перекусить.

Начались обычные суета и гвалт. Люди спешивались, развязывали мешки для провизии, переговаривались о всякой всячине. Тем временем к Шасте подъехал Корин, крепко его обнял и сказал:

— Ты уже здесь? Значит, у тебя тоже все в порядке, добрался благополучно? Теперь-то мы позабавимся вволю. Ну, не везет ли нам? Вчера утром мы бросили якорь у Каир-Паравеля, и первым, кто нас встретил, был Олень Черви, собственной персоной. Он начал нам рассказывать новости про нападение на Анвард. Ты только не думай…

— Кто этот друг вашего высочества? — спросил король Эдмунд, соскакивая с коня.

— Разве вы сами не видите, кто он, сир? — удивился Корин. — Это мой двойник. Тот мальчик, которого вы приняли за меня в Ташбаане.

— А ну покажитесь! — воскликнула королева Люси. — Он и вправду твой двойник. Вы словно близнецы. Просто чудо!

— Простите меня, ваше величество! — обратился Шаста к королю Эдмунду. — Честное слово, я не шпион, и я вас не выдал. Просто так уж случилось, что я попал к вам и услышал ваши планы. Но мне и в голову не пришло бы рассказать о них вашим врагам.

— Теперь-то я знаю, мальчик, что ты нас не выдал, — сказал король Эдмунд, кладя руку на плечо Шасты. — Но если не хочешь, чтобы в следующий раз тебя приняли за шпиона, старайся не слушать того, что не предназначено для твоих ушей. Ну, а пока — все хорошо, что хорошо кончается.

Тем временем началась суета, разговоры, все ходили взад-вперед. На несколько минут Шаста потерял из виду Корина, Эдмунда и Люси. Но Корин был из тех мальчишек, о которых обязательно услышишь при любых обстоятельствах. И действительно, вскоре Эдмунд громко воскликнул:

— Клянусь гривой Льва! Это уже чересчур, принц! Похоже, ваше высочество неисправимо! С вами одним мне больше хлопот и огорчений, чем со всей прочей армией! Я предпочел бы иметь на попечении полк шершней, чем одного вас!

Шаста змеей проложил себе путь сквозь толпу и увидел Эдмунда, рассерженного не на шутку, Корина, который выглядел немного сконфуженным, и неизвестного гнома, сидевшего прямо на земле и корчившего, как показалось Шасте, жуткие гримасы. Фавны, по-видимому, только что сняли с него воинские доспехи.

— Будь со мною мой эликсир, — сказала расстроенная Люси, — я бы мигом залечила это. Но Верховный Король настоятельно советовал мне не брать его с собой на обычные войны и беречь для самых крайних случаев!

Понемногу Шаста догадался, в чем дело. Оказывается, когда Корин беседовал с Шастой, гном, которого звали Торнбутом, взял его за локоть.

— В чем дело, Торнбут? — спросил Корин.

Гном отвел его в сторону и сказал:

— Ваше королевское высочество! Сегодня мы пройдем через перевал и спустимся к замку вашего батюшки-короля. Еще до наступления ночи нам предстоит принять бой.

— Знаю, — сказал Корин. — Это великолепно!

— Ну, я не знаю, великолепно это или нет, — ворчливо продолжал Торнбут, — но король Эдмунд строго-настрого приказал мне следить, чтобы ваше высочество не ввязалось в бой. Вам дозволено лишь издали наблюдать за битвой, как и подобает в лета вашего высочества.

— Что за вздор! — вспылил Корин. — Я буду драться, и во что бы то ни стало. Ведь даже королева Люси, и та будет среди лучников!

— Ее королевское величество вольны делать все, что ей угодно, — сказал Торнбут. — Но вы вверены моему попечению. Если вы торжественно дадите мне честное королевское слово, что вы будете держать своего пони рядом с моим — и ни на полшага впереди — я, так и быть, разрешу вам сейчас отбыть вместе с армией. Если же нет, то по приказу его величества я должен буду приковать ваше запястье к своему, и пока все не кончится, мы будем вместе — как два узника.

— Попробуй только приковать меня, и ты окажешься на лопатках.