Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

мне надоели с их вечным соревнованием – у кого красивее руки!!! Два идиота. Какая она нелепая – со всеми её перьями и шляпами среди нищих художников и поэтов! Это же нонсенс какой-то. Невольно сравниваю с Одоевцевой – «Я маленькая поэтесса с огромным бантом!» В её (Одоевцевой) воспоминаниях сплошные повторы и охи-ахи из-за отсутствия своей мысли. В каждом портрете фраза: «Мне так стало жалко его… Как мне его было жаль…» И ещё – все просто-таки рвутся и молят её об общении. А она должна – на светский обед и ещё успеть переодеть платье! Вылитая Козлова де Карли! Оказывается, она (Одоевцева) знала Жоржа Батая! Но с его компанией ей и Георгию Иванову было скучно. Смешно. Потому что в истории Батай занимает куда более значимую нишу. Значимей тех же Мережковских-Гиппиус! И насколько безумней он тех же русских футуристов со всеми ничевоками, вместе взятыми… И то же самое в судьбе де Карли – её знакомые куда значимей её самой, но она, тем не менее, будет писать о них мемуары (наверняка уже написала!) и о том, как из-за неё покончил с собой Ромен Гари! Какая она идиотка!.. Её имя даже не всплыло вскользь в связи с его самоубийством. Она вообще-то должна была стать шикарной шкурой. Дорогой содержанкой. А он, Л., он на самом деле любит дешёвых проституток. Доступных нищему поэту. Которые сами бедные и могут уступить бедному, но талантливому. Я же помню этих парижских девочек, которые ему нравились. То есть вот именно, что не парижских, а из-под Парижа или вообще из какой-нибудь жопы, как и он сам, – город Дзержинск! Который переименуют в город Лимоновск?

Знал бы он про мою жизнь… Совсем, впрочем, не хочется ему ничего рассказывать про мою страну. Не хочется даже похвастать – я познакомилась с тем-то и тем-то, я записываюсь, ездили, ездили, выступали, я не пью, не пью уже полтора года… Да он не поверит! Какой-то он близорукий. Ну так он и вправду плохо видит! Почему-то я никогда не думала о том, что вот человек в очках, то есть с плохим (!!!) зрением, видит всё иначе! Почему это никогда не обсуждают? Он, например, считал (по Хемингуэю, впрочем), что курящий теряет нюх. Нюх, обоняние, так необходимое писателю. А зрение?! Он никогда не думал, что он видит не то, что есть, не так, не это! Что ещё до создания образа художественного, его картинка просто-напросто искажена из-за его же плохого зрения!

У нас даже не было карбонариев! (Хотя дохера людей всё ещё работает в шахтах!) Разве что декабристов можно так назвать, уже постфактум. Вообще герои отечественной литературы – какие-то не геройские. Евгений Онегин, что ли, должен им стать для современников? Здесь «всё до основанья, а затем…» А там – до сих пор можно вдохновляться Дон Кихотом, Д'Артаньяном. Это люди чести и достоинства. Наш Павка Корчагин на такую роль уже не подходит; то, что он строил, – всеми презирается, отвергнуто, осмеяно. И разве что некоторые песни Гражданской войны ещё могут быть задействованы как-то. Самая же эксплуатируемая тема – пока она что-то ещё значит – Великая Отечественная война. В то же время её герои, все почти, – коммунисты, комсомольцы… Как тут не двинуться мозгами?!

Весна 95 г.

Какой ужас – С. и ЛСД. Он уверяет, что это терапия от Героина. По-моему, он сошёл с ума полностью. У него прекрасное зрение, и он всё-всё видит. И он хочет всё видеть и больше – ещё дайте мне посмотреть. Я хочу увидеть свою смерть! Так, да? Одновременно надо жить – разумом и сердцем! А как же это?

Разум мой – это человек в костюме… ну, ладно-ладно: женщина в костюме. Да! В Твоём пиджаке десятиклассника и в длинной коричневой юбке. Строгой, но с разрезами. В галстуке мужском, широком; коричневом, с едва заметной голубой искринкой (у Твоего папы тоже голубоватые глаза; его галстук…). Прямые волосы Патти Смит и голос такой вот – взрослый. Чёткий, хорошо поставленный. В «маску» голос. «Что здесь происходит?!» – пришла директор школы. Да? Почему я – директор? А? Да не я, а Твой папа: «Хватит тут орать! Надоели уже своим голосом…» Я – надоела. Да это вы меня достали своей немощью, своим «непротивлением злу»! Я-разум понимаю – надо держать оборону. Я на баррикадах! Это чудовище меня не съест! Я ему не дамся!.. А вам не надоело смотреть на эту расплывающуюся сущность, которая ваша «плоть от плоти, кровь от крови»…

Местное ЛСД… Человек «вмазывается» из такого красивенького шприца… тоненького, длинненького… Куб ЛСД. И тут же, успев только зажать место укола, прижав запястье к коленке, – «уходит». Тает. Сначала – рывками, как от боли съёживается/морщится. Потом – плавно оседает. Может упасть с табурета. Или плавно падать на бок в постели. Лицо становится стареньким. Глазки маленькие и со слёзками на ресницах. Ладони мокрые. И пятки – тоже… Стеклянные глаза – будто мимо смотрят. Похож на пьяного. Только пьяные любят поговорить, а здесь – молчание, и язык непослушный. Ну да, как пьяный… Тихоня-пьяница… «Наш сын что – пьяница? Мы такого красавца растили, чтоб он алкоголиком был?» Да нет – он наркоман. И вы это знаете, только не хотите в этом себе самим признаться. И ваша дочь-медик – знает: «Я могу по твоим глазам определить, на чём ты… Сейчас, вроде, слегка выпивши…» Правильно! А сейчас?!

Ты на кислоте, как ребёночек. Вот в половине двенадцатого ночи – Ты такой. И в два ночи ты опять, и в четыре утра, и в 9:30… Я так и не прочла Гроффа о ЛСД. Почему-то не хочется… мне не хочется всего этого знать, потому что достаточно того, что вижу?! И Ты – идиот! Они-то экспериментировали под наблюдением медиков. Никому там не давали «вмазываться» сколько хочешь!

ЛСД возвращает молодость! Потому что это маленькая смерть. Ты как бы умираешь на немножко. Французы называют маленькой смертью оргазм. Всегда думаю о настоящей, большой Смерти. А тут предлагается такой красивый образ: маленькая девочка в изумрудных очках – как её звали в «Волшебнике из Оз»? Джуди Гарленд играла, бедная алкоголичка-наркоманка, мама Лайзы Минелли, тоже… ох… Хорошенькая девочка в клетчатой юбочке бегает вокруг Тебя, Большого, с ма-аленькой косилочкой. Такая миниатюрная газонокосилка… выстригает вокруг Тебя зелёную травку. Круги сужаются, всё ближе к Тебе. А девочка улыбается, и зелёными, изумрудными стёклышками своих очков поблёскивает! Завораживающе… Женщина в костюме приходит и даёт пощёчину… кому?