Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

А Ты живёшь иногда на лестницах. На каких только лестницах Ты ни прожил эти свои «приходы»? Где только Ты ни оставил куски своей жизни… По всему городу разбросаны куски Тебя, на каких-то чердаках… вон валяется кусок, и вон, и ещё – вот… куски Твоей плоти алой лежат на ступеньках, стекают. Люди ходят по кускам Твоего мяса… если бы только мяса… А-а-а-а! Я ничего не понимаю, когда Ты говоришь задом-наперёд!!! Что это за язык? Как бы его расшифровать…

Сердце… оно… ну, конечно, в розовых одёжках с милыми взгляду цветочками? Сердце… Оно как прибор у ребят, разминирующих Югославию. Всё улавливает! Вот оно сердце-прибор запищало – тоненько, жалобно… Ой, там же холодно, и темно, и страшно… а вдруг там кто-нибудь… Там Ты. Сердце сказало – Ты на лестнице. И я-разум надеваю пальто, сапоги и на глазах изумлённой публики – твои папа-мама – в 23:55 открываю запертую уже на все замки дверь и иду на лестничную площадку.

Ты сидишь на пролёте ниже. Почему Ты сидишь на лестнице? Потому что… Ты больше не любишь меня? Ты не идёшь домой, потому что там я? Потому что я буду что-то говорить о времени, о часах?.. Ты ждёшь, чтобы все уснули? Чтобы прийти в темноте, не слышно, тихо… не видя никого… Ты не хочешь больше видеть меня? Ты плачешь… Всё время Ты плачешь… Но Ты плачешь, только когда Тебе не надо уже ничего, когда Тебе уже тихо и не больно… Зачем-то у меня ножик в кармане. Тот, что Ты подарил. Зачем? Ну, вот так – я боюсь идти ночью на лестницу, а с ножиком в кармане спокойней, хотя я вряд ли смогу воспользоваться им в случае опасности.

Господи, какой? Опасность – это Ты, мой любимый?! Как тут противно – всюду следы наркоманов: ложки какие-то, пробки металлические, шпри цы тоненькие… или теперь правильно говорить шприцы… Да это всё вообще – неправильно! Эта грязь, эта лестница. Ты на ней, я… Здесь тоже могут ходить люди, нигде от них не скроешься. Они могут спускаться вниз по лестнице, когда Ты сидишь-полулежишь на ней, прижавшись к стене. И я сажусь рядышком, прижавшись к Тебе. И мы можем поплакать вместе. Моё сердце в цветочек может с тобой поплакать – вот его слёзки: кап-кап-кап… И Твои слёзки тоже… на окурки Твоих сигарет. Как много Ты выкурил! Сколько же Ты сидишь здесь, раз столько выкурил… Четыре часа? На лестнице. А я – четыре часа в Твоей детской комнате. Нет – с момента, как Ты ушёл, будет девять почти. Рабочий день… И мы работали. Мы ждали! Вы знаете, что это такое – ждать наркомана девять часов. И каждая минута – это маленькая девочка-смерть с газонокосилкой! Пятьсот сорок хорошеньких девочек-смертей с косилочками!

Май 98-го

Лежать на сцене с раздвинутыми ногами, и там – лампочка мигающая. Потом оттуда выпархивают голуби, выползают змейки. Выходит тигр. Что это?

Это С. придумывает какие-то сюжеты для… не важно, так. Общество разделено на группы. Группа алкашей. Другая – наркоманов. Ещё одна – спортсмены, и правительство… которое всех содержит! В том числе армию полурабов/клонов. А я добавляю – ну и ещё одна, тех, которые хотят быть всем (кроме клонов!). А зачем правительство? То есть – зачем правительству такие? Содержать же их надо! Должна быть взаимная зависимость! Может, на территории наркоманов находится какой-нибудь ядерный реактор?

Выходцы из стран «третьего мира», эти мигрирующие и желающие зацепиться в цивилизации, мешают «продвинутым». Потому что не все из них, конечно, могут быстро научиться, усвоить, переделаться… то есть стать другими. Перестать быть собой! Стать как цивилизованные! И их постепенно (и уже начали!) будут удалять-отодвигать-задвигать… а может, и уничтожать. Подумаешь – запустить в какое-нибудь гетто вирус!

По-моему, С. иногда с ужасом смотрит на меня, когда я пишу. Может, он видит что-то… что я не здесь?

«Люди, которые могут погибнуть за фашизм (ему, Карлу Радеку), гораздо симпатичней людей, которые лишь борются за свои кресла». И мне. Попробуй это скажи где-нибудь – охуеют. Поэтому все ищут какое-нибудь наименование своим борениям за кресла! Попышнее и погуманней. И главное – не называть это идеологией! Ни-ни! А то сразу – гитлер-сталин-гулаг-терроризм-фашизм-скины! А то, что цель – кресло, – не подло-гадко-преступно?!

Сентябрь 94 г.

Фильм «Связь». Женщина утром, едва проснувшись, сидит на краю постели и пытается дозвониться на телефонный узел. На телефоне некоторые кнопочки западают, номер набирается неправильно, женщина вновь и вновь нажимает на кнопки. Так длится около часа, и перед ней проходят «кадры» её жизни. И за окном – жизнь. Доносится – репетируют на плацу – музыка военного оркестра. Жуткий ветер подвывает. Дерево-дождь шумит. Слышен лифт с лестничной площадки, и женщина может определить по скрипу, на каком этаже он останавливается… вот, на девятом… а сейчас на самом последнем, шестнадцатом. Кадр «раскрывается», и на постели у стены виден человек (его спина), спящий, весь в поту. Наркоман. Как только женщина уйдёт, он бросится звонить, нажимать на западающие кнопки, в поисках наркотика… Приблизительно моя жизнь.

Я прихожу, и всё откровенно гадко. Будто человек буквально несколько минут назад удрал. И на мой вопрос, где он, его мама почти раздражённо и возмущённо говорит: «Он взрослый, самостоятельный человек!» Я кричу в уме: «А-а-а, дураки!» Окурки из пепельницы просто вываливаются через край, валяются пустые бутылки из-под пива. Скомканные простыни, «удавленная» подушка, детская книжка про Муми-Троллей. Сказки, сказки, сказки… Нет, это моя жизнь.

Завыла сирена. Воздушная тревога! Воздушная тревога! Все в укрытия. Надо бежать в бомбоубежище. А Тебя нет! Как же я могу убежать в укрытие без Тебя?! Я же не могу.

Воздушная тревога! Все в укрытия!

Где же Ты бегаешь? Ну где же Ты?!!! Господи, что это я ищу, будто Ты маленький. Будто Ты – какой-то игрушечный плюшевый котёнок… и я Тебя потеряла… Воздушная трево… Какая жуткая синяя лампа! Все мои ночи без Тебя освещает эта синяя лампа. Вся комната окутана в синий свет-дым. И телефон у подушки – зелёный. Воздушная тревога! Это звонит телефон в три часа ночи… Почему Ты молчишь? Где ты? Алло-о-о…

Воздушная тревога! Тебе плохо? Скажи же что-нибудь… Миленький мой, любимый… Тебе нехорошо? Скажи мне, где Ты? Я приеду за Тобой! Я Тебе помогу… Воздушная… Кто