Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

Для Леопольда это была довольно длинная речь, но он говорил медленно, то и дело останавливаясь. Полварт не сказал ни слова, чувствуя, что нельзя мешать умирающему облегчать душу и говорить сколько и как ему заблагорассудится. И Хелен, и Уингфолд, будь они рядом, начали бы уговаривать мальчика не утомлять себя, но Полварт никогда этого не делал. Умирающие должны высказать всё, что им хочется, и не следует их обры­вать, прибавляя ко всему прочему ещё и чувство недоговорённости и незавершённости: этого чувства им хватает и без нас.

Затяжной кашель заставил Леопольда прерваться. Когда приступ утих, он, тяжело дыша, без сил откинулся на подушку, но его большие глаза вопросительно смотрели на Полварта.

- Бог постоянно даёт нам самые разные возможности довериться Ему, - сказал кар­лик, - и эта навалившаяся на вас апатия - одна из них. Доверьтесь Ему, покоритесь ей, но, несмотря на неё, продолжайте верить, и тогда она совершит в вас то благо, что ей предна­значено совершить. Пожалуй, сейчас вы даже не в состоянии заставить себя думать или чувствовать, но вы можете сказать Богу: «Ты видишь, Господи, я совсем не могу думать и чувствовать, и всё мне стало безразлично; прошу Тебя, позаботься вместо меня и о разуме, и о сердце, и обо всём прочем. Я всё отдаю Тебе. Ведь однажды Ты непременно выведешь меня из этой стылой зимней спячки. Помоги мне не бояться новой жизни, новой мысли и нового долга, чтобы я был готов выйти из кокона своей болезни, когда Ты пошлёшь за мной. Да будет воля Твоя. Да придёт Твой свет, пусть даже сейчас мне боязно думать о встрече с ним из-за немощи моего тела и духа».

- Да, да! - воскликнул Леопольд. - Всё именно так! Откуда вы это знаете?

- Просто мне самому нередко приходилось противиться смерти, не давая ей поки­нуть свои законные пределы и вторгнуться в мой дух.

- Но я вообще не сопротивляюсь, а наоборот выпустил всё из рук.

- Сдаётся мне, вы сопротивляетесь куда больше, чем думаете: ведь вы стойко и до­вольно терпеливо переносите свою болезнь. Вот представьте: если бы Иисус постучал к вам в дверь, а она была заперта, и если бы вы знали, что это Он, но рядом не оказалось бы никого, кто мог бы её открыть, и если бы вы чувствовали себя таким же слабым как сей­час, и безразличным к Нему, и ко всему на свете - что бы вы сделали?

Леопольд озадаченно взглянул на него, не понимая, к чему клонит его друг.

- Конечно, я встал бы и открыл Ему дверь - что ещё?

- И у вас не было бы искушения остаться в постели и ждать, пока кто-нибудь при­дёт?

- Нет.

- И вы не сказали бы про себя: «Господь знает, что я очень слаб, что я могу просту­диться, что из-за этого у меня может начаться страшный кашель; Он поймёт меня, если я не встану»?

- Да ни за что! Какая разница, что со мной будет, если мне удастся хоть разок погля­деть на Него! И потом, если бы Он не хотел, чтобы я вставал, Он не стал бы стучаться.

- А если бы вы точно знали, что стоит вам открыть дверь, как вы упадёте замертво и не увидите вошедшего Господа?

- Что-то я никак не пойму, к чему вы всё это спрашиваете, мистер Полварт, - отве­тил Леопольд. - Даже если бы я знал, что упаду замертво, встав с постели, мне было бы всё равно. Ведь тогда я увидел бы Его ещё быстрее и сразу объяснил бы Ему, почему не

открыл дверь. Неужели вы думаете, что я позволю своему жалкому телу встать между мной и лицом моего Господа?

- Вот видите, значит, Он вам всё-таки не безразличен, хотя минуту назад вам так ка­залось. В нас много чувств, не способных подняться наверх по первому нашему зову. Не бойтесь быть таким вялым и бесчувственным, каким Господь попустил вам быть, и не беспокойте по этому поводу ни Его, не себя. Только просите Его всё равно оставаться ря­дом.

С этими словами карлик опустился на колени возле кровати и заговорил:

- О Господь Иисус, будь с нами, когда нам кажется, как когда-то казалось и Тебе, что Отец оставил нас, забрав назад всё то, чем когда-то наделил нас. Даже Ты, могуще­ственный в смерти, нуждался в присутствии Отца, чтобы претерпеть всё до конца. Так не забудь же о нас, созданиях рук Твоих, плоде сердца и духа Твоего. Вспомни, что мы - Твоё творение, что мы не сами появились на свет и не можем утешить или ободрить себя. Если бы Ты оставил нас, мы взывали бы к Тебе, словно к матери, бросившей волкам своих детей, - только нет таких волков, которые устрашили бы Тебя! Ах, Господи, мы знаем, что Ты не покидаешь нас, и только хотим, в немощи своей, утешиться музыкой слов веры. Ты не можешь не печься о нас, Господь Христос, ибо и в радости и в печали, и в медли­тельности сердца и в полноте вере, мы остаёмся детьми Твоего Отца. Он послал нас в мир, не спросив, хотим мы этого или нет, и поэтому Ты просто должен быть c нами и дать нам покаяние, смирение, любовь и веру, чтобы мы воистину стали детьми Отца Твоего Небес­ного. Аминь.

Полварт ещё молился, когда дверь неслышно приоткрылась, и Хелен, не подозре­вавшая о присутствии карлика, вошла в комнату вместе с Баскомом. Полварт не слышал, как они вошли, и не видел гримасу отвращения, которую Джордж состроил за его спиной.

Кто знает, что творилось в потаённых глубинах души Баскома? Он и сам пребывал об этом в полном неведении. Он ещё ни разу не входил в это безмолвное, святое место, и потому оно оставалось одиноким и заброшенным, как вершина горы Синай после того, как облако отошло от неё. - Но нет, я беру свои слова обратно: кто знает, что делается там, куда человек не может или не желает заглянуть? Забреди Джордж в глубинные тай­ники своего сердца, может быть, он обнаружил бы там следы ещё не полностью исчез­нувшего присутствия. Однако пока в том, что он считал и называл глубиной своей души, он не чувствовал ничего кроме полнейшего омерзения при