Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

- Скажите, вы - мать Эммелины? - спросил он.

Она еле слышно ахнула, и по выражению её лица и глаз, да и по всей напрягшейся фигуре священник понял, что его догадка была верной. Однако она ничего не ответила.

- Вам лучше сказать мне всю правду, - сказал он, - потому что я не собираюсь ниче­го от вас скрывать.

Она неотрывно глядела на него, но то ли не могла, то ли не желала ничего говорить. Скорее всего, это была осторожность: сначала ей хотелось услышать, что скажет он. Уингфолд же был взволнован не меньше её и, боюсь, уже начал немного сердиться, пото­му что вид этой женщины был ему неприятен.

- Я хочу сказать вам, - продолжал он, - что несчастный юноша, которого поведение вашей дочери подтолкнуло к убийству.

Она невольно вскрикнула, и лицо её покрылось пепельной бледностью. Уингфолду стало стыдно.

- Мои слова кажутся вам жестокими, - сказал он, - но это правда. Этот юноша, о ко­тором я сейчас говорил. Он умирает и уже через несколько недель последует за ней.

Один и тот же удар убил их обоих, только ему понадобилось больше времени, чтобы уме­реть. И если сейчас призывать его к ответу, от этого никому лучше не станет. Если его арестуют, он просто умрёт по дороге в тюрьму. Я шёл за вами, чтобы попросить вас оста­вить его в покое и не требовать справедливости. Если кто-нибудь когда-либо раскаивался в содеянном и пострадал от своего преступления.

- А какое мне до этого дело? - воскликнула мстительница-мать, к которой, стоило ей увидеть, что её будут уговаривать, тут же вернулась былая заносчивость. - Что это, вернёт мне мою девочку? Этот негодяй отнял у неё жизнь, не дав ей ни минуты для того, чтобы подготовиться к вечности, а теперь я, её мать, должна оставить его на свободе? Этого не будет! Я поклялась отомстить и отомщу!

- Я должен предупредить вас: если вы умрёте в таком состоянии духа, то будете ещё менее готовы к встрече с вечностью, чем ваша бедная дочь.

- А вам-то что? Если я готова рискнуть, это моё дело. Повторяю: я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы этот молодчик оказался в петле!

- Он до неё просто не доживёт. Остаток его дней пройдёт в исполнении необходи­мых формальностей. Я прошу у вас лишь одного: позволить ему спокойно умереть. Вы же знаете, нам заповедано прощать своих врагов. Да он вам, собственно, и не враг.

- Не враг? Человек, убивший моё дитя, мне не враг? Тогда я ему враг, и скоро он по­чувствует это на собственной шкуре. Если ему не дожить до виселицы, то я, по крайней мере, сделаю так, что все вокруг будут показывать на него пальцами в презрении и нена­висти. Я опозорю и уничтожу и его самого, и его ближних! Тоже мне, гордецы выиска­лись! Они, видите ли, слишком благородные, чтобы наносить нам визиты, но вот послать к нам в семью убийцу - это пожалуйста! Закон на моей стороне, и я требую справедливо­сти! Вот и посмотрим, достаточно ли они благородны, чтобы иметь в семье висельника! Ах, моя бедная, невинная девочка!.. Нет, я отомщу этому подлому мерзавцу! Все ваши уговоры напрасны: я не отступлюсь!

С побелевшими губами, крепко стиснув зубы, она медленно встала и, с решимостью страстной женщины, твёрдо намеренной довести задуманное до конца, развернулась и пошла к выходу.

- Пожалуй, вам будет нелегко обратиться за помощью к закону, - окликнул её Уингфолд, - если в то же самое время против вас самой будет выдвинуто обвинение в двоемужии, миссис Дрю!

Она так и осталась спиной к священнику и несколько мгновений стояла в оцепене­нии, словно соляной столп. Затем её затрясло, она судорожно схватилась за резную спин­ку скамьи, но тут силы окончательно оставили её, и с душераздирающим стоном она упа­ла на колени и повалилась на пол.

Священник спешно послал миссис Дженкинс за водой, и они вместе с трудом приве­ли женщину в себя. Наконец, та поднялась, поплотнее закуталась в шаль и, обращаясь к служанке, сказала.

- Я причинила вам столько неудобств, простите. Когда идёт следующий поезд на Лондон?

- Через час, - ответил священник. - Я провожу вас на станцию.

- Нет уж простите, я сама.

- Этого я позволить не могу.

- Но мне нужно сперва забрать свои вещи!

- Я пойду с вами.

Бросив на него испытующе-ненавидящий взгляд, она покорилась и лишь для вида положила ладонь на предложенную ей руку. Они вместе вышли из церкви, дошли до кот­теджа, где она разместилась, чтобы не привлекать у себе внимание, и Уингфолд оставил её там на полчаса. Она немного поела, но не потому, что так посоветовал ей священник, а потому, что сама чувствовала необходимость подкрепить истощённые силы, и, дожидаясь его возвращения, сидела клокочущей, сумрачной тучей неудавшейся мести, в которой то и дело вспыхивали молнии ненависти. Наконец, в гостиную вошёл Уингфолд

- Перед тем, как мы пойдём на станцию, - сказал он, - вы должны пообещать мне, что оставите молодого Лингарда в покое. Я знаю, что мой друг мистер Дрю не имеет ни малейшего желания подавать на вас в суд, но я так же твёрдо убеждён, что он сделает всё, о чём я его попрошу. Если вы не дадите такого обещания, с того момента, как вы сядете в поезд, за вами будут следить. Так вы обещаете?

Какое-то время она сидела молча, с холодным блеском в глазах.

- А что если вы просто обманываете меня, спасая ему жизнь? - наконец спросила

она.

- Вы же сами видели его и прекрасно знаете, что он умирает. По-моему, он не про­тянет и месяца. Болезнь его развивается стремительно. Скорее всего, он умрёт с первыми холодами.

Она не могла ему не поверить.

- Хорошо, я обещаю, - проговорила она. - Но с вашей стороны жестоко заставлять мать прощать негодяя, кинжалом ударившего её дочь прямо в сердце!

- Если бы бедный малый не умирал, я непременно позаботился бы о том, чтобы он сдался полиции. На самом деле, несколько недель назад он и сам попытался это сделать, но ему помешали. Он умирает от любви к ней. По крайней мере, так мне кажется. Жа­лость, любовь, раскаяние и ужас перед содеянным довели его до того состояния, в каком вы его