Двое в Лондоне - Лао Шэ

по которому как раз в это время, грохоча, проходил поезд, поэтому господин Ма не услышал ни единого слова сына. Его бросило вперед, он едва не выпустил из рук чайничек, выругался, но сын этого тоже не слышал.

– Так ты хочешь, чтобы он у нас работал? – спросил Ма Вэй, когда автобус притормозил на остановке.

– Конечно, хочу! Он умеет торговать, а я нет! – Отец недовольно вытянул вперед ноги в знак того, что вот-вот выпрыгнет из автобуса. К сожалению, при этом он чуть не пнул сидевшую напротив старушку. Тогда он испуганно поджал ноги, и желание выпрыгнуть из автобуса исчезло.

Ма Вэй хотел спросить: «Если он тебе нужен, то почему не можешь назвать его господином?», но знал, что на это последует примерно такой ответ: «Как же он тогда меня, хозяина, будет называть?», и не стал спрашивать – бесполезно! Лучше уж смотреть на таблички с обозначением улиц, а то проедут свою остановку. Кондуктор хоть и выкрикивал названия остановок, но его английское произношение Ма Вэй не очень понимал.

На Оксфордской улице отец и сын вылезли из автобуса и направились к дому. По дороге Ма-старший несколько раз останавливался, переводил дух и снова вынимал чайничек, чтобы поглядеть. Когда он замедлял шаг, прохожие были вынуждены сворачивать в сторону, иначе вокруг него образовалась бы куча мала, но господин Ма не обращал на них внимания: где хотел, там и останавливался. Сыну приходилось следовать за ним. Они то двигались, то замирали, как вьюны в аквариуме, а остальные прохожие уподоблялись всполошенным рыбкам.

Наконец господа Ма добрались домой. Ма Цзэжэнь в последний раз вытер чайничек рукавом и открыл дверь. Хозяйка, давно отобедавшая, сидела в гостиной, но не проронила ни звука, зато Ма-старший позвал:

– Миссис Уэндел!

– Да, господин Ма, входите!

Ма Цзэжэнь вошел, Ма Вэй, следом за ним. Наполеон дремал после сытного обеда и даже не открыл глаз, только дважды тявкнул.

– Поглядите, миссис Уэндел! – нежным голосом промолвил господин Ма и с сияющей физиономией поднял вверх чайничек.

Хозяйка забыла напудриться перед обедом, и ее красный носик напоминал ягоду боярышника, но в глазах Ма-старшего эта ягода была полна неизъяснимой прелести. Не успела женщина встать, как он поднес чайничек к ее глазам. Ма Цзэжэнь не забыл того мгновения, когда, играя с Наполеоном, чуть не коснулся ее груди, поэтому и набрался еще большей смелости. Любовь должна все время развиваться: если топтаться на месте, то никогда не сможешь рассчитывать на поцелуй, а какая же любовь без поцелуя? Господин Ма во всех делах отступал, только с женщинами придерживался наступательной тактики и осуществлял ее довольно успешно. Нельзя не признать, что в этом вопросе у него был своего рода талант.

Миссис Уэндел взяла чайничек и, склонив голову, начала его рассматривать. Господин Ма присоединился к ней, его лицо алело, как красный воздушный шар.

– Какая прелесть! Как красиво! Это китайский фарфор, да? – воскликнула вдова, указывая на изящные цветы, изображенные на чайнике.

Ма Цзэжэнь восхитился тем, что она хвалит китайский фарфор.

– Миссис Уэндел, это я вам принес.

– Мне? Правда? О, господин Ма! – Ее глаза округлились, губы замерли в виде буквы «о», шея и грудь покраснели. – Ведь этот чайничек, наверное, стоит уйму денег?

– Пустяки! – Господин Ма указал на вазочку с чайного столика: – Я вижу, вам нравится китайский фарфор, эта вазочка, должно быть, тоже китайская…

– О, вы очень зорки и внимательны! Я купила ее у одного солдата. Наполеон, что же ты не поблагодаришь господина Ма? – Она взяла болонку и заставила ее дважды поклониться Ма Цзэжэню, хотя собачка была совсем сонной, даже глаз не открыла. Чувствуя, что принимать такой дорогой подарок неудобно, вдова покрутила глазами и добавила: – Господин Ма, может быть, мы лучше обменяемся? Чайничек мне очень нравится, я готова отдать за него вазочку. Сколько же я за нее заплатила? Совсем забыла!

– Обменяемся? – улыбнулся Ма-старший. – Право, не стоит!

Ма Вэй стоял у окна и думал: «Чего доброго, он и кольцо ей подарит!» Отец действительно шарил в кармане, но кольца все же не вынул.

– Господин Ма, скажите мне все-таки, сколько стоит этот чайничек? Хотя бы на случай, если люди будут меня спрашивать! – Хозяйка прижала чайничек к груди, точно ребенок куклу.

– Сколько стоит? – Ма Цзэжэнь поправил очки и обернулся к сыну: – Как ты думаешь?

– Откуда я знаю? Погляди, нет ли цены на донышке.

– Правильно, сейчас мы поглядим! – нараспев произнес Ма-старший.

– Нет, давайте я! – предложила свои услуги вдова и перевернула чайничек. – Ого, пять фунтов десять шиллингов! С ума сойти!

Ма Цзэжэнь воспользовался случаем, чтобы придвинуться к ней:

– Да, в самом деле. Сколько же это на китайские деньги?

Шестьдесят с лишним юаней… Просто грабеж! На пекинском рынке «Восточное спокойствие» всего за юань или два можно купить чайник побольше этого!

Ма Вэю стало противно от всех этих разговоров, и он схватился за шляпу:

– Отец, я обещал Ли Цзыжуну вернуться и пообедать с ним!

– Ой, господин Ма, вы еще не обедали? – спохватилась хозяйка. – У меня есть кусок холодной говядины, очень вкусной. Может быть, съедите?

Юноша уже выскочил на улицу и через окно видел, как отец что-то отвечает вдове.

12

Прибежав в лавку, Ма Вэй воскликнул:

– Извините, господин Ли, вы, наверное, совсем измучились от голода! Куда пойдем есть?

– Зови меня просто Ли, не надо всех этих «господ»! – засмеялся Ли Цзыжун. Он успел закончить уборку и умыться, поэтому его желтое лицо было светлее, чем прежде. – За нашим переулком есть харчевня, там и поедим!

Он запер лавку и повел Ма Вэя за собой.

Из харчевни был хорошо виден собор Святого Павла с разными скульптурами. На площадке перед собором группа старух и ребятишек кормила чем-то голубей.

– Ты что будешь есть? – спросил Ли Цзыжун. – Я всегда беру стакан чая, пару бутербродов и какую-нибудь сладость. Эта харчевня – одна из самых захудалых в Лондоне. Хороших поблизости нет, да мне они и не по карману.

– Возьми мне то же, что и себе!

Ли Цзыжун заказал еду, но Ма Вэю взял еще жареную колбаску.

Все столы в харчевне были каменные, с железными ножками, но чисто вытертые; вокруг висели зеркала, из-за чего в комнате казалось особенно светло и многолюдно. В витрине красовались образцы блюд, по которым было очень удобно выбирать. Официантами служили только девушки, причем довольно хорошенькие, в коротких юбках и белых шапочках. Они сновали взад-вперед, словно челноки в ткацком станке, и их раскрасневшиеся лица перекликались с румяными яблоками на стеклянных абажурах. Посетители