Двое в Лондоне - Лао Шэ

– Пусть они тоже едут отдыхать! – беспечно заметила мисс Уэндел, и ямочки на ее щеках шевельнулись.

– Я спрашивала господина Ма, он отдыхать не собирается. – Миссис Уэндел так вздернула свой носик, что чуть не пригвоздила к потолку муху, которая как раз там сидела.

– Что-что? – Глаза Мэри округлились, ресницы встали торчком. – Не собирается отдыхать? Никогда о таком не слышала! – В самом деле, англичане даже представить себе не могут, что на свете есть люди, работающие всю жизнь без отдыха, хотя к господину Ма это не относилось. Она фыркнула и продолжала: – Молодой Ма говорил мне, что он очень хотел бы прокатиться со мной на море, но я ему ответила, что не собираюсь ехать вместе с китайцем. Меня бы просто засмеяли!

– Мэри, ты не должна так обижать людей! Честно говоря, наши квартиранты совсем неплохи.

Вдова хоть и не любила китайцев, но с детства обожала поспорить, и если кто-нибудь утверждал, что красные розы самые пахучие, то она настаивала на преимуществах белых роз или в крайнем случае розовых.

– Ладно, мам! – надув губы, склонила головку Мэри. – Я знаю, что ты влюбилась в старого Ма! А он дарит тебе то коробку чая, то чайничек… Я бы ни за что не приняла таких подарков! Посмотри на физиономию этого старикашки, по ней как будто пощечин надавали! И вечно сидит у себя, слова не скажет. Молодой Ма еще противнее. Чуть что – спрашивает, ухожу я или нет. Вчера снова собрался со мной в кино, а я…

– Каждый раз, когда вы ходите в кино, он покупает за тебя билеты? – холодно парировала мать.

– Я не хочу, чтобы он покупал, даю ему денег, а он не берет! Кстати, мам, ты мне еще шесть пенсов должна, правильно?

– Завтра отдам, непременно! – Вдова пошарила в кармане, но мелочи не нашла. – По-моему, китайцы еще щедрее нас. Вспомни, когда господин Ма дает сыну деньги, то просто сует их в руку и не считает. А Ма Вэй часто покупает ему что-нибудь и не требует долга. Кроме того… – она качнула головой и тут же легонько поправила свои пучки пальцами, – господин Ма каждую неделю, рассчитываясь за квартиру, платит безропотно, никогда ни о чем не спрашивает. А ты говоришь!..

– Что же тут особенного?

– Как это?

– Мораль меняется вслед за экономикой! – Мэри засунула палец в кармашек и выпятила грудь, как университетский профессор. – Наши предки тоже жили большими семьями и тратили деньги сообща, вроде китайцев. А сейчас экономическая система изменилась, каждый зарабатывает сам и сам кормится, вот моральные представления и обновились. Люди познали вкус независимости, прелесть собственных денег и не хотят ими разбрасываться! Китайцы ничуть не щедрее нас, просто у них экономика менее развита.

– Откуда ты это взяла? Чтоб мне противоречить?

– Какая разница, откуда взяла! – Мэри блеснула своими голубыми глазами и усмехнулась. – Главное, что это правда. Правда или нет? – Увидев, что мать кивает, она продолжала: – Ты не защищай китайцев. Если они такие хорошие, то почему в кино, пьесах и романах их вечно изображают убийцами, поджигателями и насильниками?

Насчет связи между экономикой и моралью Мэри вычитала из газет, а насчет китайцев – из тех же газет и бульварных романов, да еще в кино предостаточно насмотрелась. Впрочем, если бы Китай не находился в хаосе, иностранной прессе неоткуда было бы черпать такую информацию.

– В кино все неправду показывают! – промолвила миссис Уэндел – не из любви к китайцам, а лишь из желания взять верх над дочерью. – По-моему, смеяться над слабой страной – самое позорное дело!

– Неправду? Ох, мама! Да абсолютно во всех фильмах и романах так. Допустим, там половина вранья, но половина-то правды? – Мэри тоже не хотела уступать матери.

Вдова кашлянула и замолчала, готовя новые аргументы. В дверях гостиной послышался такой звук, будто по ним стегали веревкой.

– Это Наполеон, – сказала миссис Уэндел, – впусти его!

Мэри открыла дверь, и болонка вбежала, виляя хвостом.

– Наполеон, золотце мое, иди сюда, помоги мне справиться с дочкой! – захлопала в ладоши вдова. – Она слушает всякие глупости, а потом приходит домой и нам голову задуривает! Правда, мое золотце?

Девушка, не дожидаясь, пока болонка подбежит к матери, бросилась на колени на ковер и стала бодать собачку. Потом она нарочно поползла назад, а Наполеон перешел в наступление. Мэри надула губы, гавкнула, собачка тоже и, играючи, схватила девушку зубами за руку. Долго они так шалили, волосы у Мэри совсем растрепались, пудра со щек и носа слезла.

– Мам, посмотри, он кусает мои новые туфли!

– Иди сюда, Наполеон, не надо с ней играть!

Запыхавшаяся Мэри встала и, поправив волосы, погрозила собачке кулаком. Та спряталась под ноги вдовы и, моргая, смотрела на девушку. Отдышавшись, Мэри снова стала обсуждать с матерью проблему путешествия. Миссис Уэндел по-прежнему стояла за раздельную поездку, а дочь не соглашалась, не желая готовить для квартирантов.

– Кстати, я и не умею готовить! Не так ли, мам?

– Вот и научишься заодно! – парировала мать.

– Давай сделаем по-другому: напиши тете Дороти, чтобы она приехала на время нашего отсутствия. Хорошо? Она ведь деревенская и будет рада-радешенька пожить немного в городе. Но нам придется оплатить ей дорогу на поезде!

– Ладно, ты и напиши, а я деньги дам.

Мэри торжественно вымыла руки, погляделась в зеркало и, повертев головой, напудрилась. Снова погляделась в зеркало (ровно ли наложена пудра?) и только тогда принесла бумагу, конверт, перо и чернила. Пододвинув чайный столик поближе к окну, села, поправила складки на платье, обмакнула перо в чернильницу. На улице призывно закричал торговец яблоками. Девушка откинула занавеску, выглянула в окно, вновь взяла перо и нарисовала несколько яблок. Потом замазала их, поглядела на свои полные руки, начала подрезать ножичком ногти. Закончив, положила ножичек на промокашку, но что-то ей не понравилось. Взяла ножичек, подула на него, положила рядом с конвертом. Посадила пером несколько клякс на бумагу; некоторые кляксы оказались недостаточно круглыми, пришлось их обвести.

– Мам, напиши лучше ты, а я искупаю Наполеона. Ладно?

– Мне сейчас в магазин нужно! – Миссис Уэндел подошла с собачкой на руках. – Что это с тобой? Когда ты пишешь своим поклонникам, ты можешь разом настрочить по пять-шесть писем…

– Да, но кому интересно писать письма теткам? – Мэри сунула матери перо, схватила Наполеона и побежала:

– Пойдем со мной купаться, маленький грязнуля!

2

Опыт, полученный господином Ма за несколько месяцев жизни в Лондоне, был совсем невелик: он нашел три-четыре китайских ресторана и каждый день в них обедал. Тут он