Двое в Лондоне - Лао Шэ

– У обеих.

– Ты все-таки не ответил на мой вопрос.

– У вас.

– А когда увидишь Мэри, скажешь, что у нее?

– Нет, правда, миссис Уэндел, у вас обеих шляпы очень красивы! И отец так же говорит…

– Ах вот оно что! – Вдова сняла шляпу и отряхнула ее платочком.

– Мне пора идти. – Ма Вэй посмотрел на часы. – Сейчас к нам должна прийти мисс Ивенс заниматься со мной. Вы не идете?

– Иду! – решительно ответила миссис Уэндел и подумала: «Пусть смеются, что я иду с азиатом, мне все равно!»

11

В последнее время Ма Вэй зачастил в Риджентс-парк с книгой в руках, находил тихий уголок и читал. Иногда он прочитывал всего несколько строк, а остальное время бесцельно листал страницы, даже не понимая, что он делает. Или бросал книгу на траву и ударял себя кулаком по голове: «Ты для чего сюда приехал? Учиться!!» Он ненавидел себя за никчемность, но все было напрасно – буквы не лезли в голову.

Он не мог не только читать, но и есть, пить, разговаривать с людьми. Почему? Все из-за Мэри. Лишь видя ее, он чувствовал себя хорошо. Так это и называется любовью? Ма Вэй краснел, ему жгло скулы. Только бы отец не заметил, да и другие тоже, не исключая Ли Цзыжуна! Но эти проклятые красные пятна на скулах все время пылают, их невозможно не заметить!

Каждый день он видел Мэри дважды – за завтраком и за ужином. Сколько часов проходило между этими мгновениями? Он не мог сосчитать. Порою еще до ужина он стоял в дверях и ждал, когда она вернется с работы. Но зачем было ждать? Все равно она только кивнет, иногда улыбнется, а иногда и нет. Пойти в ее шляпный магазин? Неудобно. Ма Вэй крутился по улице, надеясь случайно встретить ее и пригласить куда-нибудь, хотя отлично знал, что она сейчас в магазине и ждать на улице бесполезно. А вдруг? Он заглядывал в разные лавки, в автобусы… Вдруг она там? Завидев похожий силуэт, он радостно подпрыгивал, забегал вперед – нет, не она! Иногда он долго следовал за какой-нибудь девушкой, наступая прохожим на ноги, не успевая извиняться, и вновь его ждало фиаско. Да, одета она была точно так же, но лицо совсем другое… Надо продолжать поиски!

Во время дождя он тоже выходил. А вдруг ее раньше отпустят с работы? «Ты совсем свихнулся, Ма Вэй! Когда это отпускали с работы по случаю дождя? Ничего, все равно дома не усидеть, выйду!» Зонтика он не брал, ненавидел зонтик – тот заслоняет лица прохожих. Шляпа тоже мешала, с нее лило, и он мог не заметить Мэри.

Вот, это уж точно она! Идет по той стороне улицы. Его сердце отчаянно прыгало, ноги болтались в штанинах. Догнать ее! Но что ей сказать? Пригласить на обед? Сейчас три часа, она уже наверняка пообедала. Пригласить на чай? Слишком рано. «А вдруг у нее важное дело, и я оторву ее. Вдруг она просто не обратит на меня внимания, а прохожие будут глазеть. Вдруг она рассердится и больше никогда не захочет разговаривать со мной?» Он уже почти догонял ее, но тут храбрость его покидала. Он останавливался, следил за ней глазами и, наверное, расплакался бы, если б не находился на улице.

Почему он такой робкий, такой нерешительный? Сердце было пусто, он не знал, как относиться к себе. Ненавидеть? Избить самого себя? Пожалеть? Все это от него не зависело, только от нее. Она завладела его сердцем! Может быть, попытаться просто забыть ее, не видеться с ней? Ведь на свете много девушек, зачем обязательно любить ее? Каждый раз, когда Мэри густо накрашивает губы, она так уродлива! К тому же она англичанка; совершенно незачем влюбляться в иностранку. «В будущем я непременно вернусь на родину, но разве я смогу взять с собой Мэри? Конечно, нет. Значит, все, надо забросить ее за облака, на девятое небо! Но она почему-то возвращается. Нет, это не она, это ее образ. Ямочки на щеках шевелятся, губы дрожат, чуть обнажая белые зубки, золотые волосы колышутся, словно весенние волны под солнечным светом, – все так естественно и красиво. Ни о чем так не хочется думать и говорить, как о Мэри!

Если бы я мог обнять ее, я бы жизнь отдал за это! Однажды в кино, в темном зале, я взял ее за руку – она оказалась такой мягкой! Мэри, похоже, не имела ничего против: может быть, иностранки вообще ведут себя свободнее, чем китаянки, а может, она не совсем равнодушна ко мне… Иначе почему она стала спасать моего отца? Выходит, у меня есть надежда? Но этот проклятый Вашингтон! Он наверняка трогал ее не только за руки, но и… Ненавижу его! Если бы она была китаянкой, я непременно сказал бы ей: “Я люблю тебя!” Но ты уверен, что смог бы вести себя так смело с китаянкой? Эх, Ма Вэй, Ма Вэй, никчемный ты человек! И думать не смей о Мэри, лучше учись как следует! А то и отец у тебя бестолковый, и ты такой же, как жить будешь? Нет, мне пока не до будущего, у меня теперь сердце болит, хоть помирай!..»

Перед ним текла река, летали птички, колыхались цветы под ветром. Все это, возможно, было красивее, чем Мэри, но человек есть человек, он сделан из плоти, да и любовь не только духовное чувство, подавлять ее бесполезно. Он совсем забыл, что сегодня к нему придет заниматься Кэтрин! Да, это очень важно, не учиться нельзя.

Когда он вернулся вместе с миссис Уэндел и Наполеоном, Кэтрин уже стояла на ступеньках. На ней были голубая кофта, хорошо сочетающаяся с ней желтая юбка и голубая соломенная шляпка с розовым цветком. Девушка стояла, склонив голову, и спокойно рассматривала собственную тень. «А ведь она тоже красива!» – подумал Ма Вэй.

– Как поживаете, мисс Ивенс? Входите, пожалуйста! – поздоровалась с ней за руку вдова.

– Извините, мисс Ивенс! Вы давно ждете? – спросил Ма Вэй.

– Нет, только что пришла, – улыбнулась Кэтрин.

– Поднимайтесь наверх, я не хочу мешать вашим занятиям! – промолвила хозяйка и, взяв Наполеона, направилась в гостиную.

– Еще увидимся, миссис Уэндел! – ответила девушка, вешая шляпу на вешалку и поправляя волосы.

Господин Ма, собиравшийся идти обедать, встретил Кэтрин на лестнице.

– Здравствуйте, мисс Ивенс! Как поживают ваши батюшка, матушка, брат? – Ма-старший никогда никого не забывал