Неизданные рассказы - Томас Клейтон Вулф

– Это не имеет никакого отношения к делу, – сказал мистер Пейдж, как и прежде. – Абсолютно никакого.

– Но, предположим – предположим, что вы даже не знаете человека, который подает на вас в суд – что вы даже никогда не слышали о таком человеке – вы хотите сказать мне?

– Абсолютно! – воскликнул г-н Пейдж, прежде чем его посетитель успел закончить… – Не имеет ни малейшего значения, слышали вы об этом человеке или нет! Это не имеет никакого отношения к делу!

– Боже правый, – воскликнул клиент, когда перед ним открылись огромные возможности судебного разбирательства, – если то, что вы говорите, правда, то любой человек, – воскликнул он, когда эта идея ворвалась в него во всей своей силе, – почему тогда на вас может подать в суд одноглазый мальчик из Вифлеема, штат Пенсильвания, даже если вы его никогда не видели!

– О, конечно! – мгновенно отреагировал мистер Пейдж. – Он может заявить, – мистер Пейдж сделал небольшую паузу и стал почти мистически задумчивым, пока его юридически плодовитый ум предлагал сочные возможности, – он может заявить, например, что – что, э-э, одна из ваших книг – хм, теперь, да! – коротко и рассеянно он облизнул губы с таким удовольствием, как будто сам был профессионально заинтересован в этом деле, – он мог бы заявить, что одна из ваших книг была напечатана таким мелким шрифтом, что… что… что зрение второго глаза было навсегда потеряно! – торжествующе вскричал мистер Пейдж. Он откинулся на спинку своего вращающегося кресла и покачивался взад-вперед с таким довольным видом, что казалось, будто он размышляет о возможности самому принять участие в этом деле. – Да! Конечно! – воскликнул мистер Пейдж, энергично кивая головой в знак согласия. – Он может выдвинуть против вас очень веские аргументы. Хотя я не рассматривал тщательно все достоинства такого дела, я вижу, что оно может иметь свои основания. Хм, теперь да. – Он задумчиво прочистил горло. – Было бы очень интересно посмотреть, что можно сделать с подобным делом.

На мгновение молодой человек потерял дар речи. Он просто сидел и смотрел на адвоката с выражением недоумения. – Но… но… – сумел он, в конце концов, произнести, – почему, ведь здесь нет никакой справедливости! – возмущенно воскликнул он, в запальчивости снова употребив дискредитировавшее себя слово.

– Ах, справедливость, – кивнул мистер Пейдж. – Да, теперь я понимаю, что вы имеете в виду. Это совсем другое дело. Но мы говорим не о справедливости. Мы говорим о Законе, что и приводит нас к этому вашему делу. – И, протянув пухлую руку, он придвинул к себе массу бумаг и начал их читать.

Таким было знакомство нашего паломника с этим странным, фантастическим миром изгибов и переплетений, с этой лабиринтной пещерой, в конце которой поджидает Минотавр – Закон.

Реки больше нет

Как явствует из писем, Вулф и Ноуэлл столкнулись с двумя видами трудностей при работе над «Реки больше нет». Основная трудность была связана с Максвеллом Перкинсом, который возражал, во-первых, против того, чтобы редактор Скрибнерс Уоллес Мейер был легко узнаваемой фигурой в рассказе, и, во-вторых, против того, чтобы Вулф включил в рассказ сатирические виньетки, отражающие Чарльза Скрибнера, Уитни Дарроу, управляющего делами, Роберта Бриджеса, отставного редактора журнала «Скрибнерс», и других сотрудников фирмы. Мисс Ноуэлл подробно описывает переговоры, которые она вела в офисе Скрибнерс:

Я долго обсуждал материал с Перкинсом: Том послал меня в издательство с «No More Rivers» и сказал, чтобы я выяснил, как Перкинс и Мейер отреагировали на это. Перкинс упрямо сидел в своем кабинете и отказывался отдать рукопись Мейеру – сказал, что это должна сделать я, он не хочет иметь с этим ничего общего. Тогда я передала, а через несколько дней вернулась, чтобы узнать реакцию. Мейер посмеялся и был очень мил. Сказал, что он не против, но хотел бы знать, кто эти красивые женщины с хриплыми голосами, которые якобы звонят ему. Но я думаю, что он был действительно расстроен. Правда заключалась в том, как сказал мне потом кто-то, кажется Перкинс, что девушка Мейера не дала ему эфир, а очень неожиданно и трагически погибла, и именно поэтому он ушел в свою скорлупу. Чарльз Скрибнер вообще не вступал со мной в дискуссию по поводу материалов Скрибнерс, и если бы он был ужасно расстроен, я думаю, он бы это сделал.

В любом случае, единственным человеком, который был расстроен, насколько мне известно, был сам Перкинс, и вся его жалоба была личной… он сообщил Тому большинство фактов о компании Скрибнерс и людях Скрибнерс, в конфиденциальном порядке, и что если Том преувеличит и сатирически опубликует их, то он сочтет своим долгом уйти в отставку.

В этих условиях Вулфа убедили переработать рассказ. Он отказался от сатирических виньеток о людях Скрибнерс и сделал главного героя, Джорджа Хаузера, учителем игры на фортепиано, а не читателем издательства [Эдвард Асвелл в конце концов использовал некоторые из этих материалов при создании романа «Домой возврата нет»]. С помощью мисс Ноуэлл он также сократил рассказ с шестидесяти трех до тридцати четырех страниц.

Но с характеристикой Джорджа Хаузера возникла вторая трудность. Вулф пытался представить его как очень подавленную личность и в то же время дать ему почувствовать богатый отклик на жизнь города и на сцены его детства в Миннесоте. Ему не удалось соединить эти два противоречивых элемента в характеристике. По сути, можно сказать, что он наделил своего героя душой Юджина Ганта и привычками упорядоченного, суетливого человека, боящегося жизни. Такая ситуация, несомненно, способствовала тому, что у мисс Новелл возникли проблемы с публикацией рассказа.

Когда Вулф переработал свой рассказ, он, похоже, удовлетворил возражения Перкинса, поскольку Перкинс прочитал новый вариант и заявил, что теперь он не может причинить вреда никому, кроме самого Вулфа. Редакторы же журналов сочли, что рассказ не понравится широкому кругу читателей, и мисс Новелл полтора года безуспешно продавала его. Наконец, незадолго до смерти Вулфа Хелен МакАфи из Йель Ревью приняла рассказ. Но она хотела, чтобы некоторые слова или фразы были изменены, а некоторые длинные пассажи о реке и американской жизни были вырезаны.

Эти просьбы о внесении изменений после смерти Вулфа привели в конечном итоге к тому, что Перкинс добился своего, заблокировав публикацию. Мисс Ноуэлл объясняет, что произошло:

Мисс МакАфи была привередливой старой девой, и некоторые изменения, которые она хотела внести, нарушали ритм повествования. Кроме того, некоторые изменения, которые она просила