Западный журнал - Томас Клейтон Вулф

пылающие и покрытые волдырями в этой жаркой сухой жаре, и заброшенные маленькие домики – иногда просто маленькие тесные и искореженные деревянные коробки, все некрашеные, скрытые под скорбными завесами густых и внезапных деревьев – иногда старые мормонские дома из красного кирпича – иногда еще более древние из ошкуренных бревен – иногда, как ни странно, старые мормонские дома из камня. Но все они, в этой безмерной жаре, так любопытно деформированы, малы, грязны и заброшены. Может быть, есть какая-то странность в расположении карнизов, в размещении крыльца, в облике корабельных фронтонов – но все это некрасиво, все обделено, с той любопытной стерильностью, холодностью и безысходностью, которая свойственна религии.

Между тем земля расцветает зеленью и тучным плодородием – густой прохладной зеленью тополей в жарком ярком свете и стойкой прохладной тенью тополей – и долина сворачивает в Ханаан, в Землю Обетованную. Поля пышны своей зеленью, посаженные деревья, великий урожай скошенной травы – странный Ханаан – с обеих сторон его окаймляют пустынные вершины, полузаросшие и полубесплодные хребты, вызывающие восторг своей наготой. О Ханаан волшебный, орошаемая долина внизу – дивная свежесть и плодородие великой долины Севьер.

Теперь мы проезжаем города Джозеф, Леван, Нефий – библейские названия в Ханаане – или Спэниш Форк и Американ Форк – названия, как у первопроходцев. Вечно эти города возвышаются над пустыней: яркость нового кирпича, штампованные жесткие узоры новых бунгало – атмосфера процветания, но все еще бездарное отсутствие архитектурного вкуса. Зато в пейзажах (бесстрастных, гранитных, явно бесплодных в гребнях известняковых вершин, строгой черноте леса) появилась какая-то более холодная магия. А на дне великой долины раскинулся Ханаан.

Затем прохладное ровное серебро озера в Прово и огромные металлургические заводы. В жарком воздухе горячий яркий солнечный свет деловой улицы, кирпичные бунгало, чудесные тополя и тополь, ослепительная яркость, богатство, благоухание рамблерных роз и сытая земля Ханаана вдали. Великий орошаемый Ханаанский вал Бригама идет, идет на север, между увенчанных шапками вершин проносится, проносится на север по хребту Земли Обетованной, проносится дальше, дальше, дальше к Храму и озеру. И вот уже подъем, приближающийся к барьерам вздыбленной вершины, вверх, вверх, вверх, вокруг голого плеча великой горы и вниз, вниз, вниз, вниз в подгорную равнину Соленого озера – полупустынную, полураскинувшуюся в богатстве и оросительной спелости внезапной зелени, с трех сторон обнесенную громадой мормонских холмов. А на западе, между массивными вершинами, – пустынные просторы и соленая гладь Большого Соленого озера.

И, наконец, само Соленое озеро – небоскребы, гостиницы, офисные здания, вид города, превосходящего его ростом, – и в четырех направлениях ровные улицы, сливающиеся и заканчивающиеся под густой зеленью у подножий бесплодных волшебных холмов. Так в город, мимо фантастического танцевального зала, «самого большого в мире» – магазины, улицы, кварталы длиной в 600 футов, и воскресная жара, яркость, пустота – старое ощущение мормонского холода, безлюдье – преданные, фанатичные, искаженные и мертвые.

Сначала идет суровый уродливый Храм, Храм священный, нами не посещенный, не доступный для посещения, такой уродливый, зеленый, гротескный и бла-бла-бла. Потом огромная куполообразная крыша Скинии, похожая на зал политического съезда – статуи истинных святых братьев Смитов с благочестивыми записями их фанатизма. Посещение Дома Льва, Дома Улья, Музея, первой хижины – и затем достаточно, достаточно, достаточно всей этой глупости, этой жестокости и этого суеверия.

Мы снова в белой машине и за городом – почти сразу чистый и голый холм рядом, а слева – обширные луга, склоняющиеся к бледной равнине, и соленая, лимонная ровная, бледность озера. Теперь это действительно страна изобилия – теперь чудесные фруктовые сады, лопающиеся от плодов, и зелень, пышность, водное плодородие, синева которого никогда не была видна раньше, вдали бледная и туманная гладь озера. За спиной гнездилась гряда вздыбленных вершин – да, в ней есть жестокость Мормона, но есть и своя законченность, которая захватывает и держит тебя сейчас. Мы едем по все более обширным фруктовым садам, изобилующим плодами, многочисленными растениями и пышным плодородием. Через поредевшие города Огден и Бригхем, чей странный храм мормонов имеет по 8 фронтонов с каждой стороны. И вот, наконец, величайшая красота дня – стремительный подъем по каньону среди лысых и зеленых вершин, ощущение величия, сладости и знаковости, и вдруг, увенчанная ободом лысых холмов, равнина долины, ровная, как пол, зеленая, как небо, плодородная и более спелая, чем Земля Обетованная. А внизу – огромная, прекрасная и самая очаровательная из всех долин – великая долина по имени Логан, на фоне которой все предыдущие меркнут. Это сама кукуруза и плоды Ханаана, огромная сладкая равнина невообразимого богатства, изобилующая фруктами, ломящаяся от вишневых садов, зеленая от густого и пышного плодородия и усеянная повсюду красотой невероятных деревьев.

Так мы ехали и ехали, светлело, темнело, и в конце концов пересекли линию Айдахо и въехали в Престон, пылающий электрическим светом Айдахо. И дальше, и дальше в темноте с ощущением странности: здесь прошел дождь, а на севере небо разорвали гигантские вспышки западных молний. И все дальше и дальше, между сомкнувшимися над нами высокими хребтами, в сторону Покателло. Туда мы прибыли незадолго до одиннадцати, возможно, несколько утомленные многолюдной красотой, великолепием и пышностью этого дня, чтобы записать его.

И вот – спать! И сегодня 467 миль! (А за первые семь дней мы проехали около 2760 миль.)

Понедельник, 27 июня

Подъем в 8:10. Все утро по великой плодородной долине Змеи. Сараи для хранения картофеля, крытые сверху дерновой крышей, амбары с зеленой дверью на чердак и кучами темного сена, стойла, скот и лошади, ощущение и запах глины, сена и стогов. Немногочисленные здания кажутся забытыми в прошлом. Города – маленькие домики с пузырями – большие элеваторы – и вода, вода повсюду – рядом с дорогой в полях, в оросительных канавах, под мостами – мокрая вода, стекающая до самого пола мостов – волшебная полная вода, коричнево-грязно-желтая, блуждающая повсюду.

В Шугар-Сити поворот на Джексон-Хоул. Потом вверх и вверх по приятным складкам холмов – и льющиеся воды, а потом крутые повороты и ветры. Видение лесополосы, а потом перевала – и внизу чудо Джексон-Хоул – и так, вниз, к нему – и в Джексон. Квадрат Старого Запада теперь уже не узнать – западные руки у заправки и хихикающие дети на двух броненосцах. Обед в «кофейне» – и так по краю долины, мимо Тетонов, озера Лей, озера Дженни и озера Джексон.

Подъем по извилистой дороге через Тетонский лес, а затем – непосредственное начало Йеллоустоуна. Поездка вверх через болиголов, сосны и ели, а