Западный журнал - Томас Клейтон Вулф

затем Большой палец Йеллоустоуна, горшки с краской и кипящие воды, зловещие, гротескные, как мерцающая река, движущаяся через горячую овсянку. Затем огромный букет Старой Вершины, и крышка кратера, вулканического происхождения, земля, поднимающаяся из сотни отверстий, горячее кипение, переливающаяся через край кастрюля, а затем огромный горячий шлейф пара и воды. Люди смотрят – Америка среднего класса смотрит – дети, старики, женщины, юноши, девушки – и снова горячий шлейф, тонны падающей воды, и снова горячий шлейф.

Итак, ужин в лодже, а затем в Йеллоустоун Инн в баре. Здесь веселее, люди более драчливы, менее непринужденны, поют: «Нам плевать на весь штат Юта». Полночь, миллиард звезд – и в нашу хижину. Полежали без сна, поговорили все вместе – и в постель.

Вторник, 28 июня

Подъем в 8:40 и в путь по бассейну кратера – горячие яростные пузыри из измученных недр земли – Сапфировый бассейн – и люди, люди, люди. («Не наклоняйся, у меня будет вареный мальчик», – сказал мужчина). Затем к Гейзерному бассейну и Среднему бассейну по более длинной дороге, через очаровательную страну и зеленые луга. Сосновые, болиголовые, еловые, осиновые леса – Виргинские каскады – и прекрасные ручьи, и вода, вода на Западе. На дороге бродят медведи, и все машины останавливаются, а их водители выходят поиграть с медведями. Так что увидеть могучие водопады Йеллоустоуна и воду, падающую, бурлящую, и стремительное течение прекраснейшего ручья Каньона, такого чистого, яркого и неистового по сравнению с Колорадо. Затем в сторону Мамонт-Хот-Спрингс – и большой подъем, и очаровательная горная страна, и великие вершины на западе.

Теперь подъем, грязный снег под деревьями, а затем возвышающаяся гора Уошберн – и лесополоса, снег, головокружительная крутизна слева. Пустыня, бизоны, как точки, пасущиеся справа, лоси, зачарованные долины далеко внизу. Теперь на север и на запад, вниз и вниз – и, наконец, под Мамонтовыми источниками – нависшие пики скал. Здесь голые хижины, сгрудившиеся в ряд, и покрытые волдырями эрозии родники, лодж, старые здания армейского поста, и повсюду ощущение безрадостности. Так что спускаемся вниз и прощай Йеллоустоун.

Городок Гардинер, маленький и мрачноватый, с вереницей подъезжающих по утрам пульмановских вагонов и двумя пульмановскими носильщиками, спускающимися по улице. Дальше – долина Йеллоустоуна, и сначала мрачные безлюдные холмы, стремительная река, прозрачная быстрая рыба. Потом голые холмы, переходящие в скалы и поросшие лесом (древесины здесь больше, чем в Юте – материнский гранит уже не известняк – и долина, зеленеющая от расширяющейся и чистой реки Йеллоустоун). Заколдованная долина теперь с подъемами на восток и вправо и лесистыми Скалистыми горами, переходящими в снег, гранит и скалы, голый простор. Долина не такая зеленая, как земля мормонов, может быть, но густая, с травами, слегка пожелтевшими от зубов быков. Обнаженные хребты уходят в сторону поросших лесом скал, а на западе – чудо вечернего света, знаменитая река Йеллоустоун и деревья, самые зеленые и удивительные. Эта сцена одновременно знакомая и незнакомая, с элементами, похожими на те, что были раньше на земле мормонов, но здесь каким-то чудом превратившимися в это Самость. На возвышенности хребтов к востоку стоят амбары, выкрашенные в красный цвет, свет угасает – и так до Ливингстона, как до мест, известных и посещаемых ранее.

Ужин на станции Ю. П. [Юнион Пасифик] и официантка с усталым лицом, но обаятельная, немногословная и интеллигентная. За окном – стены дождя (стон полноводных рек, плещущихся сзади) и лысые холмы вокруг. Так и на западе: спелая зелень осталась позади, а лысые хребты приближаются. Подъем через перевал Бозман, затем крутой спуск, Ю. П. спускается вместе с нами и поднимается тоже, а затем огни Бозмана – широкая главная улица, пылающая силой яркости и обилием света. Отель, кафе с гамбургерами и молоком, и вот, постель.

Среда, 29 июня. Парк Ледников

Подъем в семь – и в путь по долине: справа – воды Бриджера, слева – болота. Потом – великий хребет с огромными размахами, воды, исчезающие справа позади, гигантские пики справа – и лесничество, и хребты, и Хелена, и огромная золотодобывающая драга, взмывающая вверх по склону. Потом через перевал, через долины и Ворота гор; и так далее, поднимаясь, и вот уже огромный Хребет – воды слева – Континентальный. Теперь мимо пустынной лепнины земли направо – огромная и прекрасная молодая зелень хребта и пасущиеся огромные стада, прямые спины быков в ярком свете. Великая американская равнина открывается с бесконечным подъемом и полнотой на передний план – к Скалистым горам. Потом резервация Блэкфут, потом Браунинг – все в окружении пустыни и индейцев – и так дальше, дальше, дальше, прямо к сияющей, яркой строгости гор. Через большие колючки, в каньоны – и вот уже отель Ледниковый Парк. Сэндвич там и вверх по озеру Сент-Мэри до Бэбба – затем обратно и от Сент-Мэри по ущелью до Шоссе к Солнцу и потрясающие нависшие вершины – отвесная базальтовая стена оледенения, крутые склоны внизу, густые вершины склонов ледниковых долин и леса – и подъем, подъем к перевалу Логан. И вот снова страшный спуск, и ледниковая стена рядом, и огромные вздыбленные гранитные пики впереди, и зеленый крутой ледник леса, и льющиеся каскады, и ручьи внизу. И вниз, и вниз по чудесной дороге в лес, и вниз, и вниз к озеру Макдональд и отелю. Все очень устали и очень хотели спать – и в постель!

Четверг, 30 июня. День озёр

Уснули поздно и крепко, проснулись в восемь, оделись и в отель на завтрак. Перед отелем женщины кормят оленей и смеются. Озеро самое голубое в утреннем свете, самое чудесное в утренней тени, и над всем возвышается альпийская суровость гранитных вершин. Так вдаль и вниз вдоль приятного ручья и вокруг прекрасного озера Флатхед, с гранитной громадой Континентального разрыва на другой стороне и кедровыми холмами справа. Так мы покидаем озеро в Пуасоне и спускаемся в долину Миссула (Долина Миссула) – расширяющаяся долина, район индейцев Флэтхед, открытый в 1910 году для заселения белыми – река где-то справа, обозначенная линией деревьев, но не видимая. Так мы проехали лагерь бизонов в резервации Флэтхед, и вот мы уже снова едем по реке (теперь она называется Развилка Кларка реки Колумбия), на этот раз великолепного вязкого изумрудно-зеленого цвета, и на протяжении 200 миль мы следуем вдоль этого потока, который постоянно расширяется и становится все глубже. Пейзажи часто почти аппалачские (за исключением темноты деревьев); это земля могучих просеков, тщательно ухоженных и узких, очень мало заселенных, но