Убежище, или Повесть иных времен. Роман - София Ли

путь до безопасного ночлега. Мне очень хотелось остаться у наших хозяев до утра, но, подчиняясь необходимости, я молча села в седло. Артур вполне оправдал доверие своей госпожи: он выбрал лошадей, которые за все путешествие ни разу не засеклись и не захромали; оберегая нас от опасных встреч, он выбирал самые безлюдные дороги, находя на пути деревушки, для обитателей которых самый его приезд был радостью и которые ухаживали за его спутниками в надежде угодить ему. Я поражалась тому, как мало любопытства вызывает наше появление, что ум утомляется вместе с телом и что простой работник редко задумывается о чем-то, помимо тех обычных благ, которые получить может лишь ценою нескончаемых трудов.

Не замечая красот местности, по которой мы проезжали, я ждала лишь появления моря, и, когда увидела его перед собой, взор мой попытался преодолеть его и достичь того берега, где, единственно, я могла считать лорда Лейстера в безопасности. Чем больше мы приближались к побережью, тем сильнее меня одолевали страхи. Этот край был населен преимущественно людьми суровыми по природе и отчаянными в силу ремесла — они не только грабили, но и убивали потерпевших крушение у здешних берегов, и всякого путника разглядывали неприязненно и вызывающе. Я с трудом могла убедить себя, что некоторые из них не принадлежат к рассеявшейся банде Уильямса, и возблагодарила Небеса, словно все наши беды кончились, когда мы добрались до уютного домика Артура. Он стоял в безлюдной части берега, где высокие утесы, выступая далеко в море, образовали маленькую бухту, приютившую несколько рыбачьих лодок и небольших суденышек. Как наши пробудившиеся страсти полностью подчиняют себе все предубеждения! Мертвенные вспышки молний, от которых прежде все мое существо содрогалось, с недавних пор стали казаться мне мерцающими лампадами любви. Я бестрепетно озирала и слышала вокруг себя море — теперь, когда оно превратилось в счастливый рубеж человеческих устремлений; рев его неутомимых волн звучал как гордый вызов всякому, кто посмеет к нему приблизиться, и пугало меня лишь то, что ветер не был попутным для нас и морская пучина была пока непреодолима.

Только теперь, с большим опозданием, мы пожалели, что отправились в путь без слуг. В этом уединенном месте мы лишены были всякой возможности узнать, что произошло при дворе после нашего бегства, и, не желая доверить ни нашему проводнику (без которого мы к тому же не могли бы обойтись), ни его друзьям порасспросить о новостях в соседнем городе, мы провели два томительных дня в унынии и всевозможных догадках. Артур, не решаясь выйти в море на собственном судне, не вызывая подозрений и пристального внимания, которых нам следовало избегать, нанял большое рыбачье одномачтовое судно, куда погрузил те немногие необходимые нам вещи, которые при наших ограниченных возможностях мы смогли добыть. Теперь я неотрывно следила за развевающимися на ветру вымпелами. На третий день к вечеру я вдруг увидела, что они указывают в сторону Франции. Отдых вернул мне силы и бодрость, и порыв радости охватил меня. Наконец собрались немногочисленные матросы, я с легким сердцем спустилась в убогую лодку, и она быстро понесла нас к судну, на котором нам предстояло плыть, как вдруг на берегу показались два всадника — во весь опор они мчались к воде, отчаянными криками умоляя нас вернуться. Я встревожилась и стала просить матросов грести быстрее, суля им несметные богатства, но Артур решительно заявил, что голос ему знаком, и, не слушая моих доводов, развернул лодку. Я обвила руками своего супруга, так, словно сердце мое могло распахнуться и спрятать его, а потом, не слыша его увещеваний, что два человека, как бы ни были враждебны их намерения, нам не опасны, я лишилась чувств. Очнулась я в каюте, склонившись на грудь лорда Лейстера, а передо мной стоял на коленях юноша, прижимая к губам то одну мою руку, то другую.

— Взгляни, любимая, — воскликнул милорд, — кого судьба соединила с нами в изгнании.

— Ах, лучше не смотрите, милая Матильда, — отозвалась мисс Сесил (ибо это была она, переодетая в мужской наряд). — Сначала решите, как должно встретить себялюбивую подругу, дерзнувшую переплести свою судьбу с вашей. Однако выслушайте, прежде чем судить, — поднимаясь, добавила она с кротким достоинством, придававшим невыразимое очарование румянцу, который то вспыхивал, то исчезал на ее щеках. — Я без утайки открою сердце вам обоим. Тщетно было бы пытаться скрыть от лорда Лейстера мою сердечную слабость, которую столькие обстоятельства уже обнаружили. От меня зависит придать ей достоинство. Известие о вашем браке, добрые мои друзья, погасило последнюю слабую надежду, что таилась еще в моем сердце. Убедившись, что моя привязанность никогда не сможет дать ему счастья, я сразу решила, что она станет для него предметом гордости. Себялюбивое чувство отступило перед высоким помыслом. Иначе как смогла бы я в ту ночь вывести его в сад, посмотреть на него в последний раз, как я тогда думала, и не уронить ни единой слезы? В один миг я увидела все достоинства, все очарование той, которую он избрал. Ненавидеть ли мне ее за то, что ей принадлежит все, к чему я стремилась, за то, что она приняла это высокое отличие, которое дается не за юность, красоту, достоинства и богатство, а лишь как драгоценнейший дар щедрого Провидения? Ах, нет — сердце мое было справедливо и приняло ее и разделило свою любовь между нею и лордом Лейстером. Озабоченная лишь успехом их побега, я почти забыла о слугах, оставленных караулить в Убежище, и о чудовищах, населивших его. Я воображала себе то время, когда для вас минут все опасности и вы будете порой думать о той, которая может думать только о вас. Я услышала, как вы вздыхаете, и, пожелав, чтобы память обо мне лишь смягчала, а не ранила ваши сердца, вздохнула сама. Из этих грез меня грубо вернул к действительности голос нашего управляющего, который, стремительно вбежав в комнату, своим известием ужаснул меня до глубины души.

«Радуйтесь, госпожа моя, радуйтесь! — восклицал он в своем чистосердечном рвении. — Видно, этой незнакомке было на роду написано послужить вам. Мы должны неустанно благодарить Небеса за их чудесное вмешательство. Некоторое время тому назад, когда мы уже устали караулить в подземелье, вдруг послышались голоса. Они приближались, и каждый из нас призвал на помощь все свое мужество. Вскоре загремел засов и появился один из разбойников. Его дерзкий вид сменился мертвенной бледностью (заметной в свете факелов, горевших у него за спиной), когда двое наших