Двое в Лондоне - Лао Шэ

Миссис Уэндел тоже не принимала слов дочери близко к сердцу, а думала о другом: как ее развеселить. Она знала, что молодежь, особенно современная, не выносит бездействия, ей все время нужно что-то делать – либо танцевать, либо гонять на чем-нибудь, либо ходить в кино… Поразмыслив, вдова остановилась на кино, но сегодня она не могла пойти туда с Мэри, потому что договорилась о встрече с господином Ма. Вспомнив об этом, она подумала: как ей сказать дочери о своем намерении выйти замуж? Мэри так горда, разве она стерпит, чтобы ее мать вышла за китаезу? Может быть, этот брак вообще не имеет смысла? Тогда придется оставить всякую надежду на личное счастье. Неужели поступать так, как говорит Мэри: если нужен партнер, тут же находить его? Но результат может оказаться еще хуже – ни общество, ни обычаи не позволяют свободных отношений между мужчинами и женщинами! Да и возможны ли в принципе такие свободные отношения? Неразрешимая проблема!

Вдова потерла свой носик и взглянула на дочь, которая, вся покраснев, продолжала ходить по комнате.

– Миссис Уэндел! – тихо позвал из-за двери господин Ма.

– Входите! – откликнулась хозяйка.

Ма Цзэжэнь был со своей неизменной трубкой, в накрахмаленном воротничке, который свободно крутился на его шее, и с новым, криво повязанным галстуком.

– Ну-ка, подойдите! – усмехнулась вдова. Она поправила ему галстук, а Мэри искоса смотрела на них обоих.

– Мы ведь договорились пойти с вами за покупками? – робко напомнил господин Ма.

– Да, но Мэри не очень… здорова, я не хочу оставлять ее одну! – Хозяйка повернулась к дочери: – Может быть, пройдешься вместе с нами?

– Нет, я буду ждать Вашингтона. Вдруг он сегодня придет? – Гнев Мэри уже улетучился, она по-прежнему надеялась.

– Ну что ж, хорошо, – ответила мать и пошла переодеваться.

Тут как раз вернулся Ма Вэй – весь бледный, взъерошенный, с кровоточащей губой (Пол чуть не выбил ему один зуб), грязным воротничком и следами крови на галстуке.

– Что с тобой? – воскликнул господин Ма, и воротничок на его шее описал полный круг.

– О, Ма Вэй! – дрожащими губами пролепетала Мэри.

Юноша гордо усмехнулся, сел в кресло и вытер рот рукавом. Отец приблизился к нему и повторил:

– Что с тобой?

– Подрался! – ответил Ма Вэй, глядя в ковер.

– С кем? – побледнел отец. Усы у него встали торчком.

– С Полом. И побил его! – ухмыльнулся юноша, разглядывая свои руки.

– С Полом?! – одновременно вскрикнули Ма и Мэри и, застеснявшись, разом замолчали. Потом Ма-старший продолжил: – Мы не должны никого обижать!

Господин Ма больше всего на свете боялся драк. Даже напившись пьяным, он не был способен запустить бокалом в голову ближнего. Свою жену он иногда поколачивал, но это совсем другое дело; к тому же жена не могла дать ему сдачи. Маленькому Ма Вэю он с утра до вечера твердил, чтобы тот ни с кем не ссорился, обходил драчунов стороной… А сегодня, в Лондоне, его сын сцепился с заморским чертом, да к тому же с Полом, отпрыском пастора Ивенса! Ма Цзэжэнь тупо смотрел на сына и чуть не терял сознание.

– О, Ма Вэй! – словно испуганная птица, вскрикнула, подойдя, миссис Уэндел.

– Он побил Пола! – пробормотал господин Ма. – Что же делать? Что делать?

– Ты, я вижу, изрядный шалун! – укоризненно сказала вдова и обратилась к Ма-старшему: – Ничего, дети часто дерутся! – Она повернулась к дочери: – Мэри, принеси чистой воды, вымой ему рот! – Потом снова обратилась к Ма-старшему: – Пойдемте!

Господин Ма покачал головой. Миссис Уэндел взяла его под руку и повела, он покорно вышел.

Тем временем Мэри принесла банку воды, лекарство, останавливающее кровь, и немного ваты. Первым делом она велела Ма Вэю выполоскать рот, потом смоченной в лекарстве ваткой протерла ему губы. Ее большие голубые глаза с длинными ресницами маячили перед ним и светились добротой, сочувствием; ее волосы, похожие на золотые электрические проводки, касались его лица. Юноша покраснел и опустил голову, не решаясь смотреть на нее, но чувствовал тепло, исходящее от ее груди, и это заставляло его вздрагивать.

– Почему вы подрались? – спросила девушка.

– Я обедал с его сестрой, а он вошел и ударил меня…

– Ах вот оно что! – Мэри взглянула на него с неодобрением, так как он посмел драться с англичанином, и в то же время с уважением, ибо он не только посмел драться, но и победил. Культ героев – особенность европейцев, победивший у них всегда прав, и Мэри нашла, что Ма Вэй даже симпатичен. Запачканный воротничок, кровь на галстуке, всклокоченные волосы – все это было необычным и полным притягательной силы. Ведь истинно мужское начало состоит прежде всего в храбрости, физической мощи, грубости, которые заставляют женщин еще больше верить в мужчин и тянуться к ним. Девушка протирала Ма Вэю губы, но ее сердце было уже захвачено этим культом героев, и она машинально попадала ему то на щеку, но на нос. Его желтое лицо уже казалось ей не противным, а золотистым, над черными волосами как будто сиял ореол. Да это был настоящий мужчина, герой, рыцарь, воин!

Вытирая ему рот, она невольно оперлась о его колено. Он медленно, дрожа, положил ладонь на ее руку и неотрывно смотрел в красные, пухлые губы.

– Мэри, Мэри, – с трудом проговорил он, – ты знаешь, что я люблю тебя?

Она отдернула руку и встала:

– Любишь? Это невозможно!

– Почему? Потому что я китаец? Но любовь не признает государственных границ! Неужто китайцы настолько никчемны, что и любить не имеют права? – Он тоже встал и продолжал смотреть на нее. – Я знаю, ты презираешь азиатов, думаешь, что они все убийцы, отравители и насильники. Но вот мы живем рядом с вами скоро год, разве ты не видишь, что я совсем не такой? Понимаю, ваши сведения о китайцах выужены из газет и низкопробной литературы, но неужели ты веришь этим сплетням? К сожалению, ты уже обручилась с Вашингтоном, поэтому я хочу лишь, чтобы ты стала моей доброй подругой и знала, что я люблю тебя. Ведь любовь проявляется не только в физической близости. Если ты поверишь в мои дружеские чувства, я буду навеки счастлив. Я завидую Вашингтону, но из любви к тебе подавлю в себе всякую ревность… – Ма Вэй не мог больше говорить и даже стоять: ноги не выдерживали тяжести тела, и он с шумом опустился на стул.

Мэри долго молчала и причесывалась маленьким гребешком. Потом вдруг спросила:

– Ты в эти дни видел Вашингтона?

– Нет. Кэтрин тоже спрашивала о нем, но я ничего не смог